Дарья проболела больше двух недель. Все это время Марко преданно ходил за ней. Сергеевна прислала ему в помощь свою вдовую сестру Марфу, бойкую и добрую старуху. Та в несколько дней стала для них, как своя, и даже денег не хотела брать за услуги по хозяйству, но Марко настоял и заплатил ей вперед за несколько месяцев. Он знал, что у старухи есть внучка, которой она хочет помочь с приданым.
Дарья начинала уже ходить по дому, но была еще очень слаба. Машенька развлекала ее. Веселая и улыбчивая, она смешила родителей своими проказами. Марко нашел в лесу приблудного черного котенка, и девочка теперь не расставалась со своим любимцем. Котенок и впрямь был хорош. Он быстро разъелся на молоке, стал пушистым и, если не спал, то носился по дому и прыгал, как заведенный. Марко привязался к нему и иногда сам, как ребенок, играл с ним. Но однажды, к удивлению мужа, Дарья заявила, что напрасно он притащил в дом это отродье.
– Чем он не угодил тебе, Дарьюшка? – удивился Марко. – Смотри, какой он забавный! Машенька привыкла к нему. Она его любит почти как нас!
– Больше нас обоих она его любит! Не по сердцу мне он! Уж больно черен и глядит нехорошо, бесовским каким-то взглядом прямо в душу заглядывает…
– Нашла к кому ревновать, к котенку! – сказал Марко, удивляясь в душе. – Разве у тебя в детстве своего такого не было? Не жаль тебе дочку? Она ж плакать будет!
Но Дарья так хмуро посмотрела на мужа, что он решил не спорить:
– Скажи только, милая, я его мигом в деревню свезу, а Машеньке подарю щенка. Недавно Микола мне предлагал, у него собака ощенилась.
Дарья согласно кивнула.
Так он и сделал. Котенка отвез Миколе, а от него привез забавную собачку. Но Машенька, узнав о пропаже своего любимца, плакала так, что ему стало стыдно. Даже щенок не смог развеселить дочку. Однако Дарья была непреклонна, утверждая, что ребенок постепенно забудет свое горе, что детское горе – вовсе не горе... Марко удивлялся, как она, такая добрая, может так рассуждать. Но дальше стало еще хуже.
В начале ноября похолодало, и вскоре выпал первый снег. Однажды Марко, подметая двор, увидел на снегу кошачьи следы, тянувшиеся со стороны леса. Они были вполовину меньше, чем у их старого кота. Он обрадовался, решив, что котенок вернулся, и долго искал его, однако так и не нашел.
Встретив как-то в деревне Миколу, он поинтересовался, как поживает его подарок. Кузнец огорченно ответил, что Черныш давно пропал.
– Я думал, он к вам сбег. Разбери их, этих кошек, попробуй! Они ведь к дому привязываются, не к хозяевам. Так, значит, и у вас его нет? – сокрушался Микола.
Марко ничего не сказал Дарье о виденных во дворе следах, но, выходя из избы, стал теперь каждый раз искать их. Периодически следы появлялись, пропадали… Обычно на другой день он уже не мог найти их. Однажды, работая на улице, он вдруг увидел, что по окнам избы мечутся отблески пламени. Вне себя от страха за Дарью и ребенка, он бросился в избу и с облегчением увидел, что это ему только показалось.
Странности продолжались. Как-то ясным морозным утром он снова заметил следы котенка. Они шли в сторону леса, а рядом, чуть сбоку, тянулись цепочкой следы детских валенок. В душе Марко шевельнулось нехорошее предчувствие.
– Маша! – окликнул он дочку, оглядывая двор. – Где ты?
Он мог поклясться в том, что несколькими минутами ранее видел, как ребенок играл у крыльца. Но теперь, сколько он ни глядел по сторонам, девочки нигде не было.
Замирая от страха за нее, он побежал по следам. Они вели за ограду и дальше, в мелкий ельник. По щиколотку проваливаясь в снег, Марко шагнул туда. Колючие маленькие деревца преградили дорогу, цепляясь за одежду, царапая руки. Он ломанулся сквозь них, как лось. Следы вывели его наконец на небольшую прогалину и пропали. Он огляделся: кругом был только снег и темнеющие на его фоне ели. Как сумасшедший, с колотящимся сердцем, он снова стал продираться между ними, пытаясь разглядеть хоть что-то, могущее подсказать, куда делся ребенок и странное животное…
Примерно через полчаса, которые показались ему вечностью, он оставил поиски и еще раз огляделся. Кроме него и оживленно обсуждающих что-то на дереве сорок, кругом никого не было! Марко со всех ног кинулся домой.
Войдя в сени, он услышал в избе смех Дарьи и радостный голос ребенка. Осторожно он открыл дверь и вошел: Дарья сидела на лавке и заплетала девочке косу, у их ног играл щенок. Кот-мышелов, доставшийся в наследство от Ивана Никитича, потягивался у печи. Тетка Марфа возилась у шестка с горшками.
Дарья молча посмотрела на мужа и как-то нехорошо усмехнулась: «Что ты бледный такой, Марко? Или случилось чего?»
– Нет, все в порядке, – сказал он, снимая с головы шапку и вытирая пот со лба.
– То-то, я гляжу, у тебя все руки расцарапаны! Ты что, по ельнику лазил! Что ты там искал, если не секрет?
– Так, поблазнилось, – ответил он, отводя глаза, и вдруг отчетливо понял, что Дарья до сих пор держит на него зло, хотя никогда не говорит об этом.
Все эти дни она была с ним ровна и тиха, не корила и не поминала, что он оставил ее с ребенком одну и допустил несчастье, которое случилось с ними. Но она сама чувствовала в душе, что неуловимо меняется и уже не смотрит на мужа с прежним обожанием и любовью. В ее обращении с ним стала проявляться доля какой-то странной иронии. Она знала, что он чувствует себя виноватым перед ней. Он не раз уже просил у нее прощения. Но Дарье было мало этого. В ее душе образовалась странная пустота, которую она не могла ничем заполнить. Ей хотелось сделать мужу больно, как было больно ей все то время, которое он прожил вдали от нее.
Дарье, внучке и правнучке колдунов, явно досталась доля того же дара, который так ярко проявился у Анны. Лежа теперь больная, без дела, она стала задумываться о вещах, которые ее раньше не интересовали, стала прислушиваться к тому, что происходит в ней. Это было ново и удивительно. Так, однажды она сделала открытие, что может читать чужие мысли и, мало того, может внушать другим возникающие у нее мысленные образы...
От нечего делать, она начала сначала безобидно, потом зло подшучивать над мужем и старухой. Воображая следы пропавшего котенка и девочки, уводящие в лес, или шорохи за дверью, пугающие старуху, или выпавший из печи огонь, которого на самом деле не было, она развлекалась. Все это тешило постоянное раздражение, таящееся теперь в ее душе. Она вспоминала сестру Анну и думала, что в чем-то та была права, давая себе волю.
Вот и сейчас она смотрела на стоящего перед ней мужа и не чувствовала к нему ни капли жалости…
– Даша, не надо так, – сказал вдруг Марко. – Я понимаю, ты не можешь простить меня. Но, может быть, погодя какое-то время твой гнев утихнет, и все у нас станет по-прежнему…
– По-прежнему ничего уже не станет, – тихо ответила она. – Я не люблю тебя больше.
Марко, ничего не сказав, вышел в сени, сел на ступеньку лестницы, ведущей на чердак, и заплакал, как ребенок.
***
Уважаемые гости нашего канала, продолжение истории - в воскресенье.
Ждем вас! Не забывайте о лайках, если вам нравится история. Пишите, ваше мнение важно для нас.
Рисунок из Pixabay