Найти в Дзене
Владимир Шатов

Фамилия

В начале "нулевых" годов Максим Казарцев с золотой медалью окончил школу и поступил в Московский институт нефти и газа имени Губкина. Вместе с ним в комнате общежития жил тихий парень Федя, приехавший недавно из Риги. У него была одна особенность, он никогда не называл свою фамилию. - Дай переписать свой конспект! - однажды попросил его Максим. Им надо было составить конспект одной из работ известного философа. За день до сдачи бывшему латышу самому еле удалось списать это произведение у девушки из их группы, заверив её, что отличия будут. - Только измени что-нибудь! - посоветовал он Казарцеву. Конспект у девушки был длинный, и Фёдор не рискнул тратить своё молодое время на переписывание этой чепухи, а просто законспектировал его, сократив, по крайней мере, вдвое. - Само собой… - пообещал Максим. Он из-за острого цейтнота просто был вынужден законспектировать конспект товарища. Каково же было их удивление, когда Казарцев получил оценку отлично, Федя хорошо, а девушка удовлетворит

В начале "нулевых" годов Максим Казарцев с золотой медалью окончил школу и поступил в Московский институт нефти и газа имени Губкина. Вместе с ним в комнате общежития жил тихий парень Федя, приехавший недавно из Риги. У него была одна особенность, он никогда не называл свою фамилию.

- Дай переписать свой конспект! - однажды попросил его Максим.

Им надо было составить конспект одной из работ известного философа. За день до сдачи бывшему латышу самому еле удалось списать это произведение у девушки из их группы, заверив её, что отличия будут.

- Только измени что-нибудь! - посоветовал он Казарцеву.

Конспект у девушки был длинный, и Фёдор не рискнул тратить своё молодое время на переписывание этой чепухи, а просто законспектировал его, сократив, по крайней мере, вдвое.

- Само собой… - пообещал Максим.

Он из-за острого цейтнота просто был вынужден законспектировать конспект товарища. Каково же было их удивление, когда Казарцев получил оценку отлично, Федя хорошо, а девушка удовлетворительно.

Отдавая конспект Максим, случайно обратил внимание на фамилию владельца и обомлел. Там значилась весьма неблагозвучная фамилия:

- Сискин.

После его настойчивых расспросов Фёдор рассказал страшную историю:

- Моя настоящая фамилия Шишкин, но в латышском языке для обозначения шипящих согласных используются так называемые «гарумзиме» - уголок над буквой. Русская буква Ш выглядит как Š. Моя фамилия в латышской транскрипции выглядела - ŠiŠkin.

В первые годы после отделения, его отец получил паспорт НеГра (не гражданина), где весь текст был на латышском языке. Когда сыну надоело в Латвии, и он переехал в Россию, естественно, поменял паспорт. Обратный перевод фамилии на кириллицу его шокировал.

- Гарумзиме были потеряны… - скорбно сказал Сискин. - Ну, нет в российских компьютерах латышских букв - набирали все документы классической кириллицей.

Когда он получил паспорт на руки долго ходил, плевался, но снова подать документы на исправление не решался:

- Мне и так российское гражданство дали не совсем законно…

Товарищи по институту его успокаивали:

- Радуйся, что твоя фамилия не Пышкин!

Самое поразительное заключалось в том, что, случайно изменив фамилию, Фёдор начал неотвратимо меняться сам. Он постепенно начал лениться, выпивать и оказывать повышенные знаки внимания лицам противоположного пола. Во время первой сессии Фёдор отправился сдавать экзамен после ударного отмечания очередного праздника. От него несло перегаром за километр, и речь напоминала бессвязное мычание.

- Кто придумал сдавать экзамен пятого января!? - мучился он.

Набрав с собой шпор, тетрадей и учебников, очень нетвёрдой
походкой он вошёл в аудиторию. Взял билет, сел и начал списывать. При этом учебники с грохотом падали на пол один за другим.

- Сискин ко мне! - велела преподавательница Политова.

Она подозвал его к себе и предложил начать сдачу экзамена, поинтересовавшись причиной перегара.

- У меня вчера дочь родилась, - не смущаясь ответил студент.

- В таком случае, теорию я спрашивать не буду, - поморщилась преподаватель. - Без противогаза это равносильно самоубийству, решишь задачку, считай, сдал.

Он тупо посмотрел на текст задачки, где надо было методом градиентного спуска найти решение.

- Вам тут надо эллипс нарисовать, сможете? - веселилась Политова.

Нарисовать эллипс трясущейся с похмелья рукой, задача практически
непосильная. Тем не менее, он старательно минут пять чертил эллипс. Экзаменатор подшучивала над ним и его художественными талантами. Из его непомерных усилий вдруг получился абсолютно ровный круг.

- Ну что же вы, даже эллипс начертить не можете, - упрекнула Политова
и потянулась за ведомостью.

Фёдор поднял абсолютно прозрачные глаза и чётко произнёс:

- Круг это... частный случай эллипса!

Неожиданный всплеск разума так впечатлил Политову, что она взяла «зачётку» и поставила оценку «хорошо»

- Свободен! - махнула она.

Летом они поехали в студенческий стройотряд в Республику Коми. В поезде Сискин нашёл общий язык с проводницей, и к вечеру весь отряд уже стонал от его бурных восторгов:

- Натрахался как кролик...

Утром восторги кончились. Парень, молча, почесывался и в уголке долго разглядывал что-то в трусах.

- Неужели что-то подцепил?! - гадал он.

Отряд тихо рыдал от смеха. Вечером Максим не выдержал и посоветовал страдальцу хорошенько вытрясти брюки. Накануне ночью, пока стояли на станции, шутники нашли стекловату, натрусили мелкой пыли и тихонько втерли ему в изнанку штанин.

- Не будет больше хвастаться! - оценил Казарцев.

По приезду на место им дали задание. Для нужд студенческого народа нужно было выкопать туалет. Так как копать лень, они договорились с мужиками, что рядом бурили что-то и те подогнали буровую машину. Пробурили рядышком две дыры диаметром по полметра и глубиной метров в пятьдесят.

- Хороший такой туалет получился... - похвалил бригадир.

Но народ туда ходить не любил, пока бригадир откровенно не спросил:

- Почему?

- Дык, когда по малой нужде ещё ничего, а когда зайдёшь с
серьёзными намерениями, то, сделал дело, посидел, подумал, собрался
выходить и только тут откуда-то снизу, буквально из сердца мира доносится звук: «Шлёп»!

Однажды они обедали в крохотной столовой, в которой находилась повариха, толстая тётка, и ничем не примечательный буровик, тоскливо изучающий меню. Сделав выбор, он сообщил:

- Борщ, макароны с котлетой, салат, хлеб, чай.

Повариха начала двигаться к плите, как вдруг в столовку влетел бурильщик и заорал ей:

- Тебя срочно к телефону.

Она извинилась и ушла. Возвратилась минут через десять. По всему видно, что она сейчас просто забьётся в истерике. Буровик спросил:

- Тамар, что случилось?

- Брат умер.

- Да, - буровик лихорадочно пытался придумать слова сочувствия.

Слова не приходили, неловкая пауза затягивалась, и он выдал:

- Тогда я, пожалуй, борщ не буду…

На втором курсе Федя снова выручил Казарцева. Один преподаватель перечёркивал конспекты у сдавших зачёт, чтобы не пускали по второму разу. Максим взял конспект у него и опешил:

- Мама родная! Каждая страница по диагонали перечёркнута красной авторучкой!

Он поплёлся в общежитие, предвкушая долгое и нудное переписывание конспекта. А на дворе царило лето, но мужественно сел за стол.

- Сесть-то я сел, а вот переписывать ой как не хочется! - мучился Казарцев.

Думал он минут семь, чтобы, не переписывая, но сдать эту бредятину. Взял конспект Сискина, аккуратненько снял скрепки, которые страницы держали, и вставил в середину своей тетрадки.

- А теперь можно и по пиву... - обрадовался он своей находчивости.

Пришёл на зачёт в числе других раздолбаев и началось самое пикантное. Преподаватель листал конспект, поднял на него глаза и спросил с издёвкой:

- Это ваш конспект?

- Мой, - горячо заверил Максим, - хотите почерк проверим.

Почерки, к счастью, и, правда, были похожи.

- Почему страницы перечёркнуты, я это делаю на тех конспектах, авторы которых сдали зачёт?

- А я смотрю все выходят и у всех страницы перечёркнуты, - включил «идиота» Казарцев, - надо, думаю, тоже перечеркнуть...

Немая сцена длилась секунд десять одновременно с разглядыванием придурка. Однако делать нечего.

- Берите билет и идите, готовьтесь! - разрешил преподаватель.

Списать с учебника было делом техники, и Максим вполне успешно сдал сессию. Производственную практику перед дипломом они проходили зимой в Западной Сибири, на забытой Богом буровой. Буровой мастер старый и вредный дед, решил проверить Максима и докопался до него с рядом вопросов:

- Покажи мне это, покажи мне то...

Практикант попался подкованный, шустро показывал нужные механизмы, пока дело не дошло до устья. Услышав вопрос, Казарцев неуверенно посмотрел по сторонам, а потом начал карабкаться на буровую.

- Ага, попался! - дед, радостно улыбаясь и представляя, как парень будет искать это устье на самом верху вышки, полез за ним.

Подниматься на пятидесятиметровую буровую по продуваемой всеми ветрами железной лестнице, в сибирский мороз, удовольствие небольшое. Максим, в силу молодости, добрался до верха довольно быстро.

- Ну чего вы тормозите процесс? - спросил он старого буровика.

У деда подъём получался гораздо хуже, но он упорно лез вверх, по ходу дела матерясь, вспоминая ревматизм и пыхтя как паровоз. Покорил вершину, долго пытался отдышаться, после чего, без всяких улыбок спросил:

- Ну и где тут, устье?

Казарцев показал рукой куда-то вниз и спокойно ответил:

- Прямо под нами.

Так Макс познакомился с наставником Дурневым, незаурядным специалистом по алкоголизму и бурению. Как-то в выходной студенты собирали плавник по берегу на дрова, и увидели, что под полупрозрачным льдом, стоят неподвижно громадные ленивые рыбины. Рассказав про наблюдение Дурневу, они начали рассуждать, как бы извлечь рыбу.

- Делать лунку бесполезно, - сказал Сискин, - уплывёт сразу…

- Гарпунить тоже никак, - сомневался Казарцев, - лёд сантиметров восемь не пробить с первого удара, а со второго уплывёт.

Услышав про налимов, наставник призадумался, потом приказал заправить бензопилу «Дружбу», выдал каждому по тяжёлой кувалде, и они пошли к реке.

- Рыбаки! - рабочие отпускали едкие шуточки насчёт их «снастей», Максим тоже иллюзий не питал.

Над омутом стояли красавцы-налимы, штук восемь, каждый размером с доброе полено. Дурнев, проведя рекогносцировку, изрёк:

- Практиканты! Сегодня вам предоставляется возможность проверить полученные знания.

Потом он под недоумённые взгляды снял штаны, и голой задницей, не делая резких движений сел прямо над рыбиной на лёд. Посидев с минуту, он встал, и приказал:

- Делайте также, только покучнее друг к другу сидите, пока не приду.

Подтаявший лед после ягодичного контакта был прозрачен как воздух Домбая. На рыбине можно было разглядеть мельчайшие детали. Только личный пример Дурнева не позволил усомниться в необходимости садиться голой жопой на лёд. Выбрали каждый по налиму, и, выпучив глаза, они уселись на лёд.

- Дед точно сошёл с ума! - бурчал Казарцев.

Наставник ушёл метров на сорок вниз по течению, начал пилить майну в виде полосы длиной метров десять, и шириной с метр. Потом выкинул из воды лёд и пришёл к ним.

- Подъём! - велел дед.

Встали, надели штаны и ждали, что дальше будет. Скептически оглядев результаты, Дурнев известил:

- Теперь, по команде, синхронно, бьём кувалдой по льду, строго в районе рыбьей головы.

Дружно врезали. Лёд пошёл лучистыми трещинами, но никто не провалился.

- Опа! - закричал Федя. - Мой налим поплыл…

Лениво перевернувшись кверху брюхом, налимы неспешно двинулись вниз по течению, студенты поспешили за ними. В проруби они выхватили четыре штуки, один прошёл мимо проруби. Рыба была живая и даже запрыгала на льду. Пряча в бороде улыбку, за ними наблюдал наставник.

- Поняли, как можно применить сейсмические знания? - спросил он хитро.

- Поняли-поняли! - откликнулись довольные практиканты. - Только зачем жопу морозить, можно и ладонями?

- А это чтоб налим замер от удивления! - засмеялся Дурнев.

Весной Казарцеву довелось побывать на охоте в тундре. Началось всё с приезда в охотничью избушку, далее сутки охотничьих баек под традиционный национальный напиток. После обеда Федя проснулся и пошёл к речке за водой, сушняк его больше всех давил. Проснулись все разом от его дикого крика:

- Медведь!

Охотники похватали ружья и выскочили из избушки за трофеем.

- Медведя не видно,- огляделся Казарцев, - кусты не шевелятся.

Следопыты пошли по следам выяснять был ли зверь в реальности. Сискин неистово доказывал, что когда дошёл до речки, то из кустов высунулась голова размером с японский телевизор.

- Я, - говорил бледный Федя, - немного испугался, поэтому метров двадцать пробежал…

Возле избушки был песок, на котором следы хорошо видны. Посмотрели они на обратные следы товарища, а расстояние между отпечатками его сапог составило метров семь.

- Ничего себе испугался! - подкалывали его ребята.

Сискин решил, что все несчастья с ним происходят из-за фамилии. По возвращению в Москву он первым делом направился в паспортный стол и написал заявление на изменение фамилии. Так Федя снова стал Шишкиным.

Уважаемые читатели! Если Вам понравился рассказ, нажмите на мою фамилию вверху и получите много других.