Похороны прошли как положено. Марию привезли после обеда. К этому времени приехали старшие дочери. Они подготовили все, что было необходимо: купили платье, как хотела того Мария, заказали отпевание. В гроб положили тапочки, которые, как она считала, купил ей сын, умерший три года назад.
Деньги, которые должны были быть у матери, не нашли. Младшая дочь, бывшая в день, когда Марию нашли мертвой, в доме, говорила, что не знает, где мать их держала. Старшие взяли все расходы на себя, хотя прекрасно понимали, где деньги. На следующий день пришли соседи, двое из ветеранской организации.
Шел дождь, земля разбухла, в вырытую могилу стекала вода. Работники ритуальной службы быстро опустили гроб в яму, засыпали землей. Создать холм было непросто: земля налипала на лопату, не укладывалась должным образом. Казалось, что Мария сопротивляется, не хочет быть засыпанной, как она говорила, в такой глубокой яме. У могилы стояли только дочери. Не пришли ни внучка, которую она старалась убедить в том, что она самая любимая, потому что дочь сына, ни правнук, которого Мария тоже старалась приблизить, приглашая его, чтобы дать денег. Если бы Мария все это видела, она была бы не просто удивлена и обижена...
Поминальный обед прошел тихо, людей было немного. Оставшись после их ухода, дочери сидели молча. Вот и пришел тот день, когда они остались без родителей. Конечно, это было неизбежно, но за долгие годы появилась привычка, что они есть, им много лет, но они живут, потихоньку подбираясь к девяноста годам, потом перешагнув в десятый десяток. После ухода отца оставалась мать, и все продолжалось. И вот теперь их нет. Образовалась пустота, которую не заполнишь ничем. Пока живы родители, мы дети, сколько бы ни было нам лет. Но после них приходит наш черед. По закону природы одни поколения сменяются другими, после родителей приходит время детей. А пока есть они, вроде бы не наша очередь.
Молчание прервала старшая сестра, Анна:
-Надо убирать все. И думать, что делать дальше.
- А что делать? Продавать дом надо, ведь жить в нем не будет никто? – проговорила младшая.
- Может, сегодня не будем говорить об этом? – сказала Анна.
- А когда? – вспыхнула та. - Когда вы уедете, а все оставите на меня, как всегда?
- А что мы на тебя оставляли всегда? - спросила Алла. - Ты всегда жила сама по себе, к родителям приходила, если тебе нужно было что-то.
- Да, вам хорошо там, в городе, а я всю жизнь прожила в деревне!
- А кто тебя заставлял жить в деревне? Ехала бы в город и ты. Ведь работала же в городе, зачем вернулась сюда?
- Давайте не будем сегодня выяснять отношения, - остановила их Анна. - Пойдемте мыть посуду.
- Я пойду домой, у меня там дела, - встала младшая. – Я устала.
Она встала, положила себе в пакет продукты.
- Это мне на ужин, - сказала она и ушла.
- Какой была, такой и осталась, ничто ее не учит, - проговорила Алла.
- А что могло измениться? Она всегда думала только о себе, даже о дочке не беспокоилась, когда та ушла к Николаю.
- Ладно, бог с нею, давай убирать.
Татьяна пришла домой, положила в холодильник продукты. Прошла в спальню, достала из комода деньги, которые взяла из кошелька матери, как только ее увезли в морг. Там было много – мать собирала себе на похороны, хотела отдать невестке на памятник сыну, чтобы считалось, что его полностью оплатила она. Но ничего этого она сделать не успела. Татьяна, забирая все из кошелька, считала, что имеет право на это.
...Она считала, что жизнь не удалась. Мечта стать переводчицей и жить за границей не состоялась. Поступив на иняз в университет с четвертого раза, она забеременела уже в октябре от студента-юриста, армянина. Он был старше нее на четыре года и учился на втором курсе, отслужив на Северном флоте три года. В Татьяну он влюбился сразу, когда они были на сборе винограда в сентябре, когда студентов отправляли на уборку урожая. Он не очень нравился Татьяне: был невысоким, почти одного с нею роста, не очень хорош собою, специфическая кавказская внешность не всем по вкусу, но был щедрым на подарки, горячим, восторженно говорил ей о своей любви. Она уступила его страсти и сразу забеременела. Это повергло ее в панику – она не собиралась замуж за него, но он был настойчив, поэтому ей пришлось согласиться.
Георгий – так звали студента – настоял и на том, что нужно просить ее руки у родителей. В качестве свата поехал его друг Самвел. Родители встретили их сдержанно. Отец не высказал своего несогласия, но мать сразу и бесповоротно сказала:
- Нет! Никакого зятя-армянина я не хочу! Был бы ты русским, другое дело.
У «сватов» двигались желваки, но вели они себя достойно. Георгий пытался убедить, что национальность не имеет значения, главное, что они любят друг друга. Наконец, устав от этих убеждений, Самвел сказал, что ее отказ, в общем-то, не имеет значения, ведь Татьяна ждет ребенка. Мать не сдалась и сказала, что можно от него избавиться. А если дочь не послушает ее, то может не звать ее матерью. Оказалось, что предпринимать что-либо уже поздно, да и отец ребенка не позволит ничего. С тем они и уехали.
В марте они расписались, а в конце июня родилась девочка, как две капли воды похожая на своего отца.