Начало Продолжение Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10 Часть 11
Часть 12 Часть 13 Часть 14 Часть 15 Часть16 Часть 17
Часть 18 Часть 19 Часть 20 Часть 21 Часть 22 Часть 23
Готовились к дальнему походу. На корабль Ермакова был назначен молодой лейтенант Александр Скворцов. Поход предстоял нелёгкий, не исключались боевые действия. Капитан Ермаков советовался с Михаилом:
- Мишка… Не стоит Сане…в этот поход…Я ему здесь, на берегу, дело найду…а вернёмся… там видно будет… хватит ему походов… Вся служба впереди… а сейчас, сам знаешь…
- Знаю, - сдержанно-спокойно сказал Мишка. – А когда это мы с тобой от чего-то прятались?..
И твёрдо сказал:
- Саня идёт с тобой. Он, прости за мою… нескромность…отличный офицер. Не забывай – он училище окончил с красным дипломом.
…И у далёкого чужого берега случилось то, что должно было случиться – пока не поздно. Встретились глазами юный лейтенант…Скворцов…и капитан третьего ранга Ермаков. Почувствовал Саня Скворцов такую безысходную тоску, такую боль в глазах капитана… И наконец потеплели юношески вызывающие, неумолимо холодные глаза лейтенанта… Обнялись они. Саня, Саня…Сын…Марикин… Чёрные глаза – Марикины…Марикина смуглость… под лейтенантской фуражкой – аккуратные чёрные кольца волос… Саня, Саня!.. Сын…
Они так берегли друг друга в этом немыслимо трудном походе. Так понимали друг друга. Находили друг друга взглядами – строгий капитан третьего ранга Ермаков и смуглый, трогательный юношеской отвагой лейтенант Скворцов. Сердца их были едины, навсегда едины любовью… Любовью к одной женщине. Для одного из них это была единственная в жизни любовь к тоненькой черноглазой женщине, с которой им суждено было испытать совершенно неповторимое, неземное счастье… Для другого – любовь к матери, любовь и абсолютная неразрывность с того самого момента, когда он был ещё у неё под сердцем. И она, маленькая, хрупкая, смуглая, бесконечно любимая ими обоими женщина, сделала их родными… У них – одна кровь. Их сердца одинаково принадлежат морю… И, наверное, когда-нибудь станет ясно, как ещё много общего у них, капитана Ермакова и лейтенанта Скворцова… Они – офицеры флота… И…если…будет поздно… Они – отец и сын. Так распорядилась жизнь…
Она, эта любимая ими женщина, не знала, что здесь, в море, они были сейчас на грани – той тончайшей грани, за которой уже не будет воспоминаний: у одного – о волнах с качающимися звёздами… у другого – о её тихой, ласковой колыбельной... Каждый из них ежеминутно помнил и старался думать о том, что навсегда связывало их с ней… Эти мысли о ней спасали, удерживали их на грани, не давали перешагнуть туда, где уже не может быть никаких воспоминаний…где обрывается любовь и нежность… И было так. Это единство, долгожданное, надёжное, уверенное, это понимание с полувзгляда, казалось, мимолётного полувзгляда – удивляло команду. Удивляло даже сейчас, среди того, что зовётся...не учебным боем...когда удивляться некогда... Единство капитана и молодого лейтенанта обеспечивало чёткость и слаженность действий команды... И это спасло, удержало на грани – не только корабль капитана Ермакова. Под необходимым прикрытием был и корабль капитана Скворцова. И он это знал...
Марика, любимая...родная... А сын-то...смотри, какой у...нас...сын вырос...Прости...за всю боль и страдания...
... Где-то далеко, у тёплого моря, Васька-цыган и Петро Ермаков сидели в виноградной беседке, пили вино десятилетней выдержки, с гордостью рассматривали фотографии старшего внука, что недавно получил лейтенантское звание. Полина и Татьяна вытирали слёзы, глядя на подросшего Андрюшку - с какой гордостью он везёт коляску, как заботливо посматривает на сестёр!...
С нескрываемой гордостью и с – уж очень явным! – превосходством смотрел на жену и Васька. Ему не терпелось ответить на тот давнишний Полинин вопрос...Когда после свадьбы...свадьбы с непонятным, невесть откуда взявшимся привкусом полынной горечи...уезжали молодые к Мишкиному месту службы, Полина, по-матерински чувствуя, что... не заладилось... с горьким отчаянием спросила Ваську:
-И где ж оно...твоё счастье...что пророчил дочке?..
А вот оно, счастье! Посмотри, мать, как...прижалась дочка к плечу мужа...посмотри, как он бережно обнимает Марику...ну, посмотри...посмотри на Мишкины глаза!!! А дети?!! Полюшка вот...Танюшка...
Что ж поделать...Счастье – его иногда подождать надо...Дождаться надо... что ж за счастье, если оно на блюдечке...
...На берегу капитан Ермаков заметил: Саня немного стесняется того, что они вместе поняли на корабле. Стесняется возникшего единства. Снова старается быть сдержанным. Когда Андрей попытался обнять его, Саня, как положено по уставу, отдал честь и быстро ушёл... Но капитану Ермакову теперь на всю оставшуюся жизнь хватит того Саниного взгляда, который говорил о понимании, о любви к единственной...родной им обоим женщине... Он понимал: стеснение оттого, что Саня ещё совсем мальчишка...милый, честный и смелый...такой родной мальчишка... И теперь всё то, что возникло между ними на корабле, в те кромешные дни...останется с ними навсегда.
Сегодня капитан Ермаков с дочерью ушли подальше по набережной. Они любили здесь гулять. Подолгу разговаривали, секретничали. Эти минуты для капитана были бесценной, единственной отрадой. И когда он слушал свою Марику, её детские тайны, для него целый мир переставал существовать.
С каждым днём он убеждался, что дочка не только внешне похожа на него. Капитана подчас просто в изумление приводило то, как маленькая Марика бывает его повторением...
Здесь берег был пустынный – капитан знал это точно. Поэтому так удивился негромкому голосу:
-А...если...будет...поздно?..
Повернулся – и...замер. Недалеко стояла... ему показалось – цыганка. И не так удивило капитана Ермакова то, что цыганка здесь, в их маленьком военном городке – ну, откуда ей тут взяться, они, вообще-то, народ южный...Удивило то, что на ней была форма лейтенанта флота. Под черной пилоткой – собранные в тяжёлый узел чёрные волосы. Очень довольная произведенным впечатлением, скрывая улыбку, представилась:
-Лейтенант Скворцова Надежда!
Не сдержалась, с улыбкой повела глазами. Капитан с удивлением проследил за взглядом её выразительных чёрных глаз. По набережной медленно шла молодая женщина. Ветер развивал русые волосы... Женщина безотрывно смотрела на капитана и Марику... Сашенька!..
Она нерешительно остановилась. Рукой придерживала волосы. А в это время к капитану подошёл Саня. За серьёзностью скрывая стеснение, представил:
- Жена. Надежда.
Потом счастливо заулыбался, сказал:
- Она...бать... строгая... так что ты прислушайся, она даром не говорит...
Строгий лейтенант Надежда Скворцова с такой застенчивой любовью смотрела на Саню, что сердце зашлось у капитана Ермакова... А это Санино «бать»...пусть такое робкое, невнятное...Оно прозвучало...Прозвучало, и навсегда теперь осталось во Вселенной... И в сердце у Андрея...в его…батином сердце...
А Марика уже бежала к матери. Сашенька обнимала дочурку. И смотрела на мужа усталыми глазами. Он подошёл к ней. Вечерело, с моря тянуло прохладой. Андрей снял китель, надел его на Сашеньку – она была одета совсем легко. Негромко сказал:
-Пора домой.
Саня обнял счастливую Надежду. Капитан Ермаков с улыбкой спросил:
- Где взял…такую?
-На юге, бать.
Меня ж, ты знаешь, переводят… на Черноморский флот… Вот там и нашёл.
…Маленькая Марика давно спала. Андрей и Сашенька молчали, сидели в темноте. Сашенька прошептала:
- Можно...я останусь...с вами?..
Конечно, ей хотелось другого ответа... Но услышала неизменную вежливость капитана Ермакова:
- Как хочешь. Ты моя жена, здесь твой дом...
Сашенька горько шептала – не Андрею, себе:
-Не могу...без тебя...жить...
Андрей обнял жену. А на сердце было холодно и пусто...
И только однажды...Засиделся до глубокой ночи. Сашенька тихо заглянула в кабинет. Принесла чашку горячего чаю, робко поставила перед мужем. Андрей поблагодарил, мельком взглянул на жену. Её губы дрожали – совсем по-детски. В глазах стояли слёзы. Покорно повернулась, чтобы уйти. Капитана обожгло: сколько же у неё... так и не пролившихся слёз...Сколько дней и ночей она их сдерживает!.. Какими-то отдельными ударами звучали слова этой черноглазой девочки, Надежды:
-А...если...будет...поздно...
Глухо сказал:
-Останься...
Хотел и...не мог быть ласковым. Как по обязанности...по собственному приказу... целовал Сашеньку. А она всё равно была счастлива…И однажды с отчаянной решимостью сказала:
- Знаешь, капитан Ермаков…Я беременна. Я рожу тебе сына.
Продолжение следует…