Бегут вагоны в стройный ряд и с паровозом говорят (с)
-Мамочка, а мы на поезде поедем?
-Поездом, спи
-Почитай ещё про Чука и Гека?
-Потом
-Когда?
-В поезде
-Честно?
-Честно, Мавруш, спи, уже, а
-Ладно
А утром началось веселье.
Мы с мамой заталкивали наши вещи в какие -то белые мешки, тётя Нина, соседка, помогала мамочке их зашивать большой иголкой с толстыми нитками. Петька, тёти Нинин сын, высунув язык от усердия, писал на этих мешках буквы.
-Это адрес, пояснил Петька, - он нужен для того, чтобы самолёт и поезд привёз ваши вещи куда надо.
Всё было раскидано, мамины подружки примеряли мамины кофточки и платьишки, мама и мои вещички зачем - то отдавала.
-Доченька, берём только самое необходимое, -говорила раскрасневшаяся и какая- то растрёпанная, растерянная моя мама, -там, всё купим, хорошо?
Не сказать чтобы я вдохновилась маминым энтузиазмом, но всё же покидала тоже в большую кучу свои старые вещи и игрушки. А вот Степашку, моего зайца, мне его папа подарил, и платье, тоже папин подарок, я всё же выудила из общей кучи и боясь что мама рассердится, спрятала на самый низ большого белого мешка, с адресом.
Кутерьма эта продолжалась до самой ночи.
-Тина, может останешься? Часто раздавались голоса той или иной из девушек.
-Что она здесь будет делать? - это уже женщины постарше, - привёз, гад, девку и бросил, ууу паразит.
-Посмотри, посмотри на её руки, куда она? Сучкорубом пойдёт? Или чекеровщиком?
- Девки, она белая кость, она художница. Не обижайся дочка, ты правильно решила уехать. Ей в туфельках по асфальту ходить надо, кино смотреть, на фонтаны любоваться. А он привёз её к зверью, в тайгу и смылся. А с виду приличный такой, уважительный. Эх, девки- девки, не ходите замуж за красавцев. Одна беда, да слёзы от них.
Это бабушка Надя, наша ещё одна соседка. Старая она, ничего не соображает. Ей уже лет наверное пятьдесят или пятьдесят десять. Я умела считать только до пятидесяти, но знала, что дальше ещё идут цифры.
Папу гадом обозвала и красавцем. Никакой он не гад, и не красавец. Не буду больше с ней сидеть, когда маме на работу надо будет, пусть одна сидит, боится, злая бабочка Надечка.
Ой, а мы же уезжаем.
И до маленького умишка Мавруши дошло что она уезжает далеко-далеко. И бабушку Надю больше не увидит, и вредного Петьку и дядю Вову Чефериста, дядю Колю Клыка, тётю Наину, всех - всех.
Мавридика села на пол, закрыла ручками лицо и горько заплакала, и так больно стало её маленькому сердечку, так горько.
Все собрались вокруг, успокаивая, утешая, плакали бабы, девки, ребятишки. Сидит хлюпает носом Петька, вытирает красные глаза дядя Гена, Петин папа, наш участковый.
-А ну бабы, цыц, -раздаётся громкий и грозный голос, -чего разголосились, как по покойнику. Домой едет, к отцу с матерью, к теплу, да к солнышку.
Ну -ка, куманёк Маврушка, пойдём чифирю с грохотульками попьём. Дядя Вова подхватил меня на руки, вытирая коричневой большой рукой мой сопливый, разбухший от слёз нос, подмигнул заплаканной маме и спустился во двор со мной на руках.
-Маманя, завари - ка нам с кумом Маврушкой чифирьку покрепче, крикнул дядя Вова в открытое окно.
Баба Феня, дяди Вовина мама, принесла нам на уличный столик две кружки чая и две капроновые крышки, а также вазочку с "дунькиной радостью".Сидим, наливаем чай в пластмассовые крышечки и пьём, жмуримся от удовольствия.
Рано утром, погрузил дядя Муслим в лодку -моторку наши вещи, нас с мамой, и поехали мы в новую жизнь. Махали с берега жители затерявшегося в тайге посёлка, желали нам хорошей жизни, лучше чем была у нас до этого.
