Начало Продолжение Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10 Часть 11
Часть 12 Часть 13 Часть 14 Часть 15 Часть16 Часть 17
Часть 18 Часть 19 Часть 20 Часть 21
Марика была счастлива. Спокойно, уверенно ждала приближения родов. Такой счастливой, наверное, была только в детстве – когда она, пятиклашка, влюбилась в такого серьёзного и строгого семиклассника Мишку Скворцова. Он не обращал на неё абсолютно никакого внимания. Бегал на переменах, играл с пацанами в футбол. А она смотрела на него, затаив дыхание. И счастлива была только от того, что он, Мишка Скворцов, просто есть на белом свете… А потом Мишка спас её – буквально выхватил из огромной холодной волны. Марика в тот день собирала на берегу ракушки – они с девчонками любили делать бусы. Она так увлеклась – казалось, одна ракушка красивее другой, и не заметила, что к берегу идёт большущая волна…Марика испугалась, но что такое этот испуг по сравнению со счастьем – рядом оказался Мишка! Он так заботливо надел на неё, насквозь промокшую, дрожащую от холода, свою куртку, поднял её портфель, и они побежали к его дому – Скворцовы жили недалеко от берега. Мишка что-то строго говорил Марике, крепко держал её за руку. К этой Мишкиной строгости её потянуло тогда, и тянет до сих пор. И тогда, и сейчас…и всегда так будет! – Мишкина строгость обещала надёжную защиту…
Вот только когда тётя Татьяна, Мишкина мать, растирала её большим полотенцем – не заболела бы девчонка, ведь ноябрьское море ледяное – Марика сначала почувствовала, а потом встретила Мишкин взгляд. Застенчивый, робкий мальчишеский взгляд. Мишка смотрел на её голенькую маленькую грудь. Тут же отвернулся, даже убежал на улицу. Но от этого мальчишеского взгляда Марике показалось, что она оторвалась от земли, взлетела… Марика счастливо улыбалась – даже сейчас она помнила то невероятное чувство полёта… И только за один этот мальчишеский взгляд она, не задумываясь, снова прошла бы через всё, что…прошли они с Мишкой. Их горькое счастье она не променяла бы ни на что…
Улыбалась, прикрыв глаза – та ночь, когда Мишка вернулся из дальнего похода, изменила их жизнь. Мишкины ласки стали неожиданно по-мальчишески робкими, даже стеснительными. Он ласкал её, свою жену, как будто впервые.
Тогда, в их горькой юности, его страсть стремительно переходила в жестокость. Марика понимала, что это – от безысходности… Но и тогда, и сейчас, она знала, что Мишка любит её... Его почти ещё юношеское отчаяние…когда он бил её… его слёзы – а Марика видела их – разве не были свидетельством его любви, того, что он очень боится потерять её, Марику. А жить без неё он не мог…
Очень уставала в школе – преподавала математику и была завучем. А ещё...непонятно тревожила эта девочка, Сашенька...жена капитана Ермакова. Когда муж рассказал, что Андрюха, наконец, женился – рассказывая, Мишка посматривал на жену со скрытой тревогой – Марика почувствовала облегчение и... да, грусть. Случившееся тогда, перед их с Мишкой, такой желанной и долгожданной свадьбой, осталось там, в их юности, на берегу их мелкого, тёплого моря, за неизмеримой, бездонной пропастью... Но – это было .Необъяснимой молниеносной вспышкой. Стремительным звездопадом – была их с Андреем любовь. Мишка был прав, когда на вопрос сына об измене, не задумываясь, ответил: измены не было. Ни её, Марикиной. Ни друга Андрюхи. Это была не измена. А один-единственный, неповторимый миг. Перед которым Марика и Андрей оказались бессильными. Марика не разлюбила Мишку. И Андрей не отрёкся от их курсантской дружбы. И никакого пресловутого треугольника никогда не было в их отношениях. Тот миг так и остался мигом – единственным. А Марика вообще избегала Андрея. Какой там треугольник… При случайных встречах не поднимала глаз...
А сейчас, когда узнала, что Андрей женился... обычная женская грусть – от воспоминаний... Но всё же и облегчение почувствовала. Конечно, она знала, что капитан Ермаков любит её. Любит без надежды. Потому что тот миг – неповторим... Застывшее счастье…
Она хотела, чтобы Андрей наконец встретил женщину, которая... сделала бы его хоть чуточку счастливым. Женским чутьём Марика угадывала, что любовь Андрея к ней – это навсегда. На всю жизнь. И когда Мишка... бил её – как странно всё бывает в жизни!.. – чувствовала облегчение от того, что страдают не только Мишка и Андрей, не только им больно... Пусть и ей будет больно – ведь страдают они из-за неё... А сейчас, когда у них с Мишкой всё стало так, как тогда, перед свадьбой – словно бы время отмоталось назад!.. – ей было невыносимо мучительно знать, что для Андрея ничего не изменилось... Они с Мишкой счастливы, а он, Андрей, живёт с этой беспросветной болью…
Поэтому появление этой девочки, Сашеньки, порадовало Марику – хоть грустной, но радостью. Ну – конечно!.. она испытала обычное чувство обычной женской ревности: а...как... было...у них... Она помнила сильные и смелые руки Андрея, его такие откровенные ласки... И – ничего поделать с этим не могла. Хотя знала, что всё осталось в невозвратимой, за пропастью, дали...
Скорые роды совсем не пугали Марику. Ей хотелось родить Мишкиного ребёнка. Она знала, как он любит Саню, знала, как много значит Саня для него. Но Марике надо было, чтобы Мишка знал о её, Марикиной, любви к нему, единственному...
А Мишка знал, что Саня был подтверждением их дружбы с Андреем, их умением ради этой дружбы понять друг друга и не предать её, мальчишескую курсантскую дружбу. Саня был Мишкиной любовью к ней, Марике: это была бесконечно чистая любовь – он полюбил ту смугленькую черноглазую Марику, полюбил так, что сильнее этой любви не было ничего в мире. И не Марика изменила ему, а он, Мишка, изменил бы сам себе, если бы не полюбил Марикиного ребёнка ещё тогда, когда он был у неё под сердцем, но уже отвечал ему, Мишке... И за это Мишка готов был крикнуть всему свету: да!!! Так бывает!!! Так – есть!!! Что?.. Вы бы не смогли?.. Вы бы убили друга?.. Вы бы бросили её – единственную, которой больше нет?.. Бог вам судья. Ну, так это ж легко и просто – убить друга и бросить её, единственную... Так вы бы смогли?.. А он, Мишка, не смог. Сквозь страшное, безысходное отчаяние в те первые их с Марикой ночи Мишка сумел пройти и понять, что без Марики и Андрея просто не будет жить... Ну, а кто вообще там... говорит, что жить – это два пальца об асфальт?.. Раскладывайте дальше... по вашим полочкам. А он, Мишка, будет любить – свою единственную Марику. Её – их! – Саню, который так похож на Марику. Друга, единственного друга Андрюху – столько раз они выручали и спасали друг друга! И это всё – предать, предать в угоду чьему-то непониманию и тупому убеждению, что так не бывает?..
…А бывает всё. Даже то, что в предродовой палате Марика увидела её, Сашеньку. Марика прямо натолкнулась на синий-пресиний взгляд, в котором было столько понятной, уже испытанной Марикой боли!.. Пройдёт время, и Сашенька обязательно поймёт, что через эту боль они, женщины, говорят мужчинам о своей любви... Говорят лучше всяких слов – этой неповторимой больше ни в каких земных проявлениях болью...
Сейчас Сашенька просто корчилась от боли и кричала. Марика тоже прикусывала губы в кровь...ну, куда же денешься от этой боли... И всё же так, как тогда, в первый раз, когда рожала их Санечку, ей не было страшно. Теперь рядом был совсем другой Мишка. А ведь тогда у Марики были мысли – уехать после родов. Больше ни в чём выхода она не находила. А сейчас она знала, что рождение маленького сделает их счастье ещё больше и крепче. У неё был заботливый, взрослый сын – его любовь и такую трогательную заботу Марика особенно чувствовала во время беременности...
Когда схватки ненадолго отпускали, она пыталась как-то поддержать эту девочку. Утешала её простыми ласковыми словами. Хотела погладить её повлажневшие от боли и страшного напряжения волосы. Но Сашенька, вдруг осознав, кто перед ней, гневно оттолкнула Марикину руку, закричала:
-Я знаю!.. Ты...хочешь забрать у меня Андрея!!! Не получится!.. Я не отдам!..
Ну, не рассказывать же синеглазой девочке... про невозвратимую даль... оставшуюся за пропастью...
Тем более – своя боль накатывала с такой силой, что и Марика не выдержала, закричала...
Продолжение следует…