Если долго ездить поездом одного маршрута, постепенно начинаешь замечать не только однообразие того, что за окном, но и определенное сходство пассажиров внутри вагона.
Более того - иногда они, с переменной частотой, даже ведут себя, словно пародируя друг друга, совершенно одинаково, слово в слово повторяя одни и те же вещи.
Другой вопрос зачем они ведут себя именно так и в связи с чем цитируют любимых авторов-исполнителей, хотя и это тоже, при желании, можно выяснить.
Разные слои советского общества по-разному толковали скрытый смысл, заключенный в "серьезных" песнях Высоцкого. Интеллигенция улавливала в них грамотно дозированную критику "жлобства", без перехода в огульную антисоветчину, компрометирующую слушателя, которому есть, что терять.
Мыслящему пролетариату наоборот слышался шукшинский сарказм и глумление над шибко грамотными.
Такому подходу содействовала частичная реабилитация Сталина, сопровождаемая показом консервативных кинобиографий великих деятелей типа Петра Первого, в которых одни видели помпезную фальшь и оправдание террора, а другие - упущенные возможности и нереализованные проекты.
Большинству, правда, не было никакого дела ни до Хмельницкого с Невским, ни до таких ярких образов, как "здоровенные жлобы" или "доценты с кандидатами".
Пенсионеры узнавали старых актеров, но вместе с ними и орудия пыток, и уже больше сочувствовали царевичу Алексею.
Вместо третьей серии раскритикованного накануне Пражской Весны "Фантомаса" гражданам прогнали ретроспективу героических сюжетов с тревожным и половинчатым хеппи-эндом.
Ощутимых результатов эта кампания не принесла, к сталинским методам решили не возвращаться, и в конце концов все-таки показали повзрослевшим хулиганам "Фантомас против Скотланд-ярда", навсегда закрыв тему роли свехчеловека в истории.
Однако существовал и третий, наиболее опасный и загадочный вид толкователей Высоцкого - эти люди выбирали и, казалось бы, совсем не к месту, вслух цитировали самые нелепые, часто ими же придуманные, строки из песен, словно пароль некой операции, не предвещающей ничего хорошего.
Улыбчивый мужичок, возникнув на крыльце спецмага с идиотской репликой "я, Вань, такую же хочу", повторив ее трижды, превращался в свирепого и беспощадного ломщика очереди, готового оставить без поллитры, зомбированных его, казалось бы, глупостью, простаков.
Казалось, этих ломщиков тоже специально обучают на подпольных курсах - все они были на одно лицо.
Или вот еще зарисовка - по вагону, заглядывая в купе, шагает пьяный молодец, зловеще декламируя: "а козел себе скакал по-козлиному" - и не понятно, куда он может ходить, если в составе нет вагона-ресторана.
Тем не менее, этот призрак, меняя фасон спортивных штанов, плавал по вагонам при Андропове, Черненко и Горбачеве, продолжая противным голосом скандировать своего "козла".
Пока туповатые вольнодумцы расшифровывали черт знает что, маленькие монстры с помощью набора дурацких слов, успешно терроризировали свою крохотную аудиторию ради ничтожной и от того еще более неизъяснимой цели.
Далее:
* Муки радости
* Сила великих букв
* Хурда, Лулу и Осташвили