Эта история случилась спустя лет шесть после Московской Олимпиады. Всё ещё блестело и сверкало в лучах солнца, когда ты заходил на кухню вагона –ресторана. Все эти никелированные ручки полок, холодильников, поручней и обжимных колец ещё не потеряли своего блеска от многочисленных касаний их руками и восхищали глаз, когда утром ты приходил в этот маленький чудо –дворец, зажигал лампу дневного света и они вспыхивали и начинали подмигивать тебе в такт покачивающемуся на рельсах поезду. Голубым небесным пламенем зажигались газовые горелки, поставленные тут вместо давно изживших себя угольных печек. Прыгала на конфорку сверкающая кастрюля из нержавеющей стали, которая лишь недавно заменила серую и вечно грязную алюминиевую.
Налив на дно немного воды, а потом до заклёпок молока, я добавил огня и приготовился варить кашу проводникам. Проводники люди бедные и не чета богатым пассажирам, которые могут заказать себе на завтрак красной икры и шампанского. Они экономят каждую копейку, поэтому требуют, чтобы на завтрак им готовили кашу - это сытно и недорого.
Наш поезд шёл в Ленинград - самый предприимчивый, трудовой и красивый город страны. Именно ленинградцы придумали и сделали на своём заводе эту замечательную кухню, заменив в ней грязный и вечно чадящий уголь газовыми горелками. И ещё они придумали очень много всего, чтобы люди, посетившие страну в Олимпиаду -80, чувствовали себя здесь комфортно.
Например, в поезде, кроме всяких других чудес был единственный на всю страну кинозал. Только представьте, едете вы поезде, надоело вам глядеть в окошко, встали вы и пошли смотреть кино. Здесь для этого есть целый вагон, оборудованный под кинотеатр. Экран тут не стационарный, а опускной. Чтобы, когда нет киносеансов, его можно было быстро поднять и использовать вагон, как место заседаний.
Мест в поездном кинозале было всего около тридцати. Билет, правда, по советским меркам стоил дорого, три с половиной рубля. А на первый ряд и того пять! Что ж вы хотели, смотреть кино в дороге – роскошь! Но какова задумка, а? Я тоже, едва узнав про кинозал в поезде, сразу захотел посмотреть здесь кино. Просто из любопытства. Наверно это очень романтично - ехать и смотреть под стук колёс фильм. Но времени, чтобы осуществить эту мечту, у меня не было.
Будучи советским студентом, я подрабатывал поваром в вагоне- ресторане. Сварив кашу, я снимал кастрюлю, устанавливал её возле раздачи и начинал раздавать еду бригаде проводников, которые до всех посетителей первыми выстраивались в очередь у раздаточного окошка. Официанты ресторана, сидевшие без дела, на них ворчали: "оккупанты, заняли весь зал...быстрее доедайте...нечего сидеть просто так...тарелки мойте после себя...Проводники тоже не оставались в долгу, они отвечали: "Ничего, успеете ещё народ облапошить... мы - не вы, игру чёрную по утрам не едим...не торопи, ещё успеешь обсчитать кого -нибудь...знаем мы, как вы с шампанским мухлюете!...И т.д.
Про шампанское всё было правдой. На одной пересортице искристого, которое ресторанные работники выдавали за шампанское, просто переклеив ярлыки на бутылках, они зарабатывали около пятисот рублей за рейс– очень приличные по тем временам деньги! Во всяком случае, на чёрную икру для завтрака хватало.
А проводники, между прочим, кроме каши, хлеба и чая и на завтрак ничего не могли себе позволить. Но не дай бог, если ты дашь им кашу пересоленную или подгорелую! Тогда услышишь все слова, которые студенту высшего учебного заведения не положено произносить! А то и ещё хуже - плевок в ответ можно получить. От необразованных проводников всего можно ожидать. Так что стой и мешай кашу, пока она кипит, для собственной же безопасности.
В 9 обычно начинали приходить проводники и я вставал у раздачи.
Тарелки мелькали одна за другой. Стучали колёса. Поезд шатался туда –сюда, будто нас болтало на аттракционе. Не знаю, как кого, а меня эта болтанка всегда веселила. У меня в поезде было такое настроение, какое обычно бывает, если выпьешь, но ровно столько, чтобы хотелось петь.
Только представьте: за окном мелькают пейзажи и так быстро, что не успеваешь их рассмотреть. Радужной морзянкой пробиваются сквозь ветки деревьев и придорожные столбы солнечные лучи, подмигивая тебе, словно старому знакомому. Ты молод, весел и полон оптимизма. Вся жизнь у тебя впереди. Тебе ещё столько всего прекрасного предстоит испытать - дух захватывает! Ну, чем не повод для хорошего настроения?
Вот в такой именно миг, когда я был распахнут перед всем миром и любому предложению рвался навстречу, появилась она.
Её полное имя, как я узнал потом, было Лариса, но она предпочитала, чтобы все её звали Лора. Подойдя к окошку, она сказала: «Какой симпатичный гарсон!", чем сразу меня покорила.
- Мне силь ву пле, гратен дофинуа, порцию анчоусов, салат из морепродуктов, жюльен с ропанами, мороженое с вишнёвым ликёром и бокал шампанского. - Заявила она.
Эх и насмешила же она меня! Сказала, как по писанному, да ещё с таким лицом, как будто и не думала шутить. А я, ха -ха, отсмеявшись, выложи ей остатки каши, так как она подошла к раздаче последней. Поблагодарив, Лора, нисколько не обидевшись на мой смех и на уже чуть загустевшую на дне кастрюли кашу, а приятно мне лишь улыбнувшись, пошла уплетать свой завтрак.
А я замерев остался стоять у раздачи, потрясённый её красотой и глядя ей вслед. Её красота не просто заворожила, восхитила и захватила меня, а просто опрокинула! С этого момента я был влюблён.
Я думал, что никогда раньше не встречал такой красоты! Я думал, что эта женщина, кем бы она ни была, просто богиня! "Вот бы мне встретить с такой Новый год!", подумал я. Впереди были эти праздники.
Тем же вечером я пошёл искать Лору по вагонам. Я что –то нёс тогда при себе, кажется, конфеты в коробке и ещё бутылку ликёра, которую нашёл среди алкогольных напитков в прейскуранте вагона –ресторана и купил за немыслимые для студента деньги двенадцать рублей за бутылку у самого директора.
Я хотел удивить Лору. Покорить её своей щедростью, не знаю что ещё... Нечего и говорить, что я влюбился в неё по уши с первого взгляда. Эта девушка потрясла меня, едва я её увидел и я думал, что такого чуда, как она, нет больше на свете. И что если я упущу её, то не прощу себе этого до конца жизни.
Все вагоны были одинаковые. Пройдя по дорожке вагона до конца и открыв дверь, я попадал в тамбур, открывал дверь следующего вагона, ступал на сделанные внахлёст и в рубчик плавуны соединительного тамбура, открывал дверь тамбура соседнего вагона, заходил, оглядывал на месте ли двери, дюралюминиевая пепельница и стоп –кран, потом заходил в тамбур притуалетный, затем шёл внутрь купейного вагона и снова шёл по мягкой ковровой дорожки до следующего тамбура. Дальше всё повторялось.
И так это шло, пока в какой -то момент, я не открыл дверь и не попал в странный вагон, где не было привычного тамбура, а был лишь полутамбур. Здесь стояли загадочной формы кресла и горел приглушённый свет. Странное, доложу вам, я испытал ощущение! Будто неизвестно как из поезда очутился я на вокзале. И это меня настолько в первый момент ошеломило, что я вернулся даже в предыдущий вагон, и с колотящимся сердцем встал там в тамбуре у окна, и, глядя бегающим взором на пролетающие во тьме заснеженные пейзажи, думал, куда же я всё -таки попал?
"Думай быстрее!", говорил я себе, "потому что если ты будешь думать медленно, то Новый год наступит без тебя. Наконец, догадавшись, что это видимо и был кинозал, я, шлёпнув себя по лбу, сказал вслух: вот дурак! Чего испугался? Это же то место, куда ты всегда хотел попасть! Иди, разве ты не его хотел увидеть?
Когда я зашёл в кинотеатр на колёсах во второй раз, передо мной уже стояла Лора, которая вышла посмотреть, кто в её вагоне минуту назад хлопнул дверью. Оказалось, что она работала в этом зале киномехаником. Без железнодорожной формы, в обычных джинсах и клетчатой рубашке, она казалась намного симпатичней.
Не увидев в первый миг из -за скудного освещения, кто к ней зашёл, она заученно произнесла:
- Сеансы в три, в шесть и в девять, а сейчас почти ноль и зал закрыт. Как вы сюда попали, не понимаю, дверь была защелкнута.
- А вот, - я показал служебные ключи, которые были у многих работников поезда.
- И чем обязана? - Не слишком то приветливо спросила она.
- Да вот, извините, если не во время, - сказал я, - просто решил к вам зайти, поздравить с Новым годом.
Я протянул ей конфеты и бутылку.
Она, сделав шаг ко мне и рассмотрев в полутьме вагона кто к ней пришёл, вдруг засмеялась, а потом взяла конфеты и ликёр, перед этим поблагодарив.
Мы пошли с ней вглубь её вагона- кинозала. Она села на одно из кресел. Я сёл напротив и теперь мог более внимательно рассмотреть её. При искусственном свете она выглядела чуть старше, но зато куда более красивой.
Её тёмные волосы были гладко зачёсаны, гладкий лоб белел в темноте, карие глаза искрились весельем, губы мило раздвигаясь в улыбке, обнажали ровные, белые зубы.
У её рубашки в клетку были расстёгнуты две верхние пуговицы, открывая ту часть тела, глядя на которую у любого мужчины поднимается настроение.
Джинсы, сидевшие на ней идеально, показывали, как ладно скроено её бедра и особенно мне понравился тот участок, где линии ног сходились под гульфиком. Вообще, глядя на это место у любой женщины, я почему то сразу знал -будет мне хорошо с ней или нет. Вот как опытный искусствовед, глядя на картину, чутьём угадывает подлинник это или подделка, так и я, один раз взглянув на женщину, могу сказать, шедевр она или нет.
Так вот, Лора была на сто процентов моей женщиной, вы понимаете?
Выставив на столе мои подарки, она произнесла немного надменно, как это делают королевы:
- А где мои устрицы и бургундское белое?
- В следующий раз, - засмеялся я.
Она тоже засмеялась и так было положено начало общению. Лора закрыла зал на всё имеющиеся запоры, чтобы нам никто случайно не помешал. Затем мы устроились в её маленьком купе, которое было одновременно и кинобудкой.
Немного выпив, мы разговорились. Лора вдруг стала рассказывать о себе. О родном Вышнем Волочке, где она жила с бабушкой, в прошлом известной революционеркой.
Потом она вдруг стала читать мне стихи. Есенина, Мандельштама, Блока. И я потерял голову окончательно. Я думал, что делает здесь в поезде, это удивительное создание, эта нежная Сильфида! Это чудо средне- русского севера!
Я смотрел на Лору, не отрываясь, а она, чувствуя, что нравится, расходилась всё больше и больше. Она стала говорить об искусстве, о философии, рассуждать о поэзии. Потом она стала увлечённо рассказывать о Петергофе, который собиралась посетить в эту поездку.
Появилась вдруг вторая бутылка на столе, на этот раз чего -то более крепкого и из её личных запасов. Затем она, спросив, не против ли я, заправила в проектор фильм, то ли восточный вестерн, то ли фильм про цыган, где мужчины в татуировках, раздевшись по пояс, дрались на ножах.
Была уже глубокая ночь, когда мы немного посмотрев, вдруг, не сговариваясь, начали раздеваться. Какие –то люди стреляли на экране друг в друга, кто –то мчался на коне. Взрывалась земля. Отлетела её рубашка в клетку, майка и кружевной лифчик. Кто –то на экране целовал воду, и я тоже припал к её источникам.
Немыслимые красоты видели мои глаза: долину, прекрасные холмы с розовыми вершинами, дивные впадины и полески! Я был с ней одновременно на экране и в зале. Я скакал на коне с ней там, и занимался с ней любовью в вагоне. Я был суперменом. Я дрался на ножах, гикал, я в кого -то стрелял, и те стреляли в меня, но я был неуязвим, упав, я вставал, и снова выходил один на один с кем -то, не испытывая при этом ни малейшего страха, хотя, если честно, всегда был робким по природе. И всё это я делал для того, чтобы обладать ей.
Утром, проснувшись, мы наскоро обнялись и поцеловались, а потом я быстро оделся и побежал в ресторан варить кашу. Все мои мысли в этот день были только о ней, о Лоре. Наверно с моего лица не сходила идиотская улыбка, какая бывает лишь у влюблённых, потому что мой начальник, шеф –повар, заметив это, сказал мне:
- Ты бы поосторожней с ней.
- С кем? – Не понял я.
- Да с Лорой этой.
- Почему? – Испугался я. Улыбка сползла с моего лица. Не столько даже тому, что он сказал, о то, что всё происходящее в поезде моментально стало достоянием всех! А я то был уверен, что всё произошедшее между мной и Лорой наша маленькая тайна и никого, кроме нас она не касается!
- Она ведь замужем. Ты не знал? –Спросил меня шеф, который был видным мужчиной и, как говорят сейчас, настоящим доминант самцом. Когда он переклеивал вместе со своей женой, директором ресторана ярлыки на бутылках, плавающих в наполненной водой мойке, я от них глаз оторвать не мог, с таким вдохновением и любовью они это делали!
- Нет. – С трудом выдавил я из себя.
- Вот. И муж у неё фарцовшик, бандит и руки у него все в наколках. - Безжалостно продолжил шеф. - Поймает тебя с ней, смотри, беды не оберёшься.
- Но я не знал, - сдавленно произнёс я.
- Естественно. Разве бабы о таком говорить будут? Она вообще странная, жит Лора. По -французски шпарит. О свободной любви говорит. Бабка что ли у неё какая то была из дворян. В революцию с Троцким работала. Потом её послали по партийной линии из Питера в Вышний Волочек и она стала там всех местных агитировать за свободную любовь. Это когда все спят друг с другом без разбора. Слышал про такое?
- Н…нет –замотал я головой.
- Ага. Так вот, говорят, её местные мужики живьём хотели сжечь в конце 20-х.
- Да вы что?
- Правда. А Лоркин муж, зная, что в ней такая кровь течёт, пасёт её постоянно. Любит очень. Встречает в Волочке каждый раз и провожает. Не дай бог про тебя узнает. Ты имей в виду.
- Но мы же вечером в Питере будем, а не в Волочке? –Тихо спросил я.
- Правильно. –Кивнул шеф. – Но он фарцовщик, часто ездит в Питер за товаром. Так что будь начеку.
Первая моя мысль была сойти с поезда и вернуться в Москву. Но потом я подумал, что такая трусость недостойна мужчины. Лору конечно надо немедленно забыть. Это даже не из –за страха перед мужем, нет. Просто как человек порядочный я считал, что ухаживать за замужней женщиной нехорошо. Если все так будут делать, то что же это получится? Как человек правильный, я решил с Лорой больше не встречаться. Но чем больше я себя уговаривал, тем больше всё протестовало во мне против этого. Я влюбился! У меня это быстро, не удивляйтесь. Скоростной обмен веществ. Я не представлял уже, как буду жить без неё! И всё же я продолжал с собой бороться.
В конце концов, я так настроил себя, что когда Лора пришла завтракать, я отдал ей кашу не с улыбкой, а нахмурившись, как записной злодей, будто не я этой ночью соблазнил её, придя к ней с виной и конфетами, а она меня.
Удивившись такому к себе отношению от человека, которого она сочла симпатичным и который ей, возможно, даже понравился, Лора, удивлённо вскинув брови, взяла кашу и пошла завтракать, не спросив даже, как обычно, есть ли у меня для неё сегодня пуляр, будэн план или профитроли с апельсиновым джемом.
Весь день я ходил, словно в воду опущенный. Меня терзала мысль, как нехорошо я обошёлся с Лорой. Не могла же наша близость возникнуть благодаря случайной встрече? "А вдруг это судьба?", думал я.
Несколько раз я порывался, сняв с себя поварской колпак и фартук броситься к ней через весь поезд в кинозал, чтобы попросить прощения. Но что –то меня каждый раз удерживало.
Так мы доехали до Питера. В Ленинграде, когда поезд отвели в отстойник, я всё же решил пойти в вагон –кинотеатр и извиниться перед Лорой за своё утреннее поведение. Пока я шёл по насыпи вдоль поезда, из окон и дверей, меня ехидными взглядами провожали пожилые проводницы, которые догадывались, куда я могу идти, и чем у молодых кончаются все дорожные романы и любовные приключения.
Дойдя до вагона- кинозала, я толкнул дверь и зашёл внутрь. Внутри было тихо и пусто. Лора видимо уехала на экскурсию в Петергоф. Сев на кресло, я задумался. Когда я уже собирался уйти, дверь в тамбуре вдруг скрипнула и, подумав, что вернулась Лора, подскочил, чтобы поприветствовать её, объяснить всё и попросить прощения. С улыбкой до ушей я шагнул ко входу, чтобы встретить её.
В проходе тамбура стоял и смотрел на меня молодой парень. Светловолосый, небольшого роста. Руки у него были сначала в карманах, но потом он их вытащил. При этом на губах у него заиграла кривая ухмылка. Одет парень был по- зимнему, в брюки, тёплую куртку и шапку ушанку. Я заметил, что рука у него одна была в наколках. Сразу же поняв, кто это, я ему слегка улыбнулся.
Парень полез в карман. Щелкнуло выкидное лезвие и я увидел в руке у него нож. Первая мысль была кинуться из вагона, но ноги мои словно приросли к полу, ноги одеревенели и я не мог двинуться с места. Мною вдруг овладело странное равнодушие к моей судьбе. Мне стало всё равно, что со мной будет.
Я подумал, вот и хорошо, чему быть, того не миновать! Когда Лора вернётся, она увидит меня, лежащего тут в крови, и поймёт, что я пришёл к ней, потому что люблю её. Боже, какая удивительная женщина! И она с таким?…Я не знал, какое слово подобрать, чтобы дать определение этому невзрачному типу в наколках. Так мы и стояли некоторое время друг против друга.
Я понятия не имел, что в голове у этого парня. А он всё продолжал стоять, играя ножом в руке и не трогаясь с места. В принципе, он ведь совершенно прав, что хочет убить меня, подумал я. Будь Лора моей, я может быть, сделал бы то же самое. И ещё я вдруг подумал, что это такая смерть от ножа вполне в духе этого вагона -кинозала, где показывают фильмы о схватках на ножах между самцами.
Так думал я, продолжая стоять и по -дурацки улыбаться. Я всё ждал, когда парень подойдёт и убьёт меня. На этом моя жизнь будет кончена. Но он почему -то стоял, не трогаясь с места. А потом вдруг убрал нож, развернулся и ушёл.
Минуту я стоял не шевелясь, думая, что он сейчас вернётся. Потом, с трудом дотащившись до ближайшего кресла, я рухнул в него, весь дрожа, как осиновый лист и обливаясь потом.
Немного посидев и придя в себя, я встал и едва ощущая ноги под собой поплёлся в вагон –ресторан делать заготовку на завтра.
Всю обратную дорогу я искал по утрам глазами Лору, чтобы извиниться перед ней и сказать о своей любви. Но в утренней очереди за кашей её не было. Не пришла она и в обед. И в ужин. Когда мы уже подъезжали к Москве я узнал, что вагон –кинозал от поезда в Питере отцепили, кажется из –за того, что он оказался убыточным.
Лора куда –то пропала, может, её перевели в другую бригаду. Или она просто вернулась с мужем в свой Вышний Волочок, откуда ей уже никогда больше не выбраться.
Мне было проще думать, что она поехала со своим вагоном, прицепленным к другому составу куда -нибудь на Дальний Восток, где за долгое путешествие, люди от нечего делать, могут посмотреть фильм много - много раз.
Я очень надеялся, что мы когда-нибудь ещё встретимся. Но этого не произошло.
Мы никогда больше с ней не виделись. Ау, Лора!