Я шёл в магазин и думал: итак, хлеб, сахар, кусок колбасы, лук, картошка, морковь - опять тысяча! В молодости я был бедным. Только что лопнул, как огромный мыльный пузырь, СССР. Я пришёл работать на телевидение. Началась инфляция, всё стало дорожать. Однажды, спустя года четыре после работы там, я пришёл к боссу и сказал: у меня хорошее предложение повысить мне зарплату. Босс мне ответил: у меня есть тоже хорошее предложение - увольняйся. Я встал и ушёл. Босса звали Владислав Листьев. Через год после этого события киллеры убили его в подъезде его дома. Потом выяснилось, что у Листьева на счетах были миллионы долларов. Он никому ничего не дал. Никому не повысил зарплату из тех, с кем работал. Ни с кем не поделился. Потом все эти деньги достались его жене, которая уехали жить в Европу. Однажды я обратился к другому своему руководителю на ТВ, попросил его одолжить мне деньги на зубные протезы. Они стоили пол-миллиона и у меня столько не было. Мой следующий босс мне сказал: это смешно то, что ты просишь, с какой стати? Я его понял. Он лишь недавно купил себе телекомпанию, кстати, на те деньги, которые получил от продажи старой компании, где мы все работали, ни с кем не поделившись, поэтому я отлично его понял. Есть такой фильм Михалкова "Свой среди чужих", так вот там штабс капитан Лемке в исполнении моего любимого Кайдановского говорил: "золото нужно не всем, золото нужно одному". На что главный герой ему возражал: "Я тебя убью"! Но я помню, как это всё начиналось и вижу, чем кончилось. Это было на моих глазах. Я помню, как России дали "добро" на вход в общеевропейский рынок. Мы стали равными среди равных, и частью мировой экономики. У нас появилась элита и богачи, люди приближённые к власти. Я помню эти мелькающие в СМИ цифры: миллионы долларов, миллиарды евро и квадриллионы нефти, тысячи тонн алюминия, кубометров газа, вагоны полезных ископаемых, передел собственности, залоговые аукционы, ГОК, ПОК, не помню уже. Я помню виллы и дворцы нуворишей, ценой в один миллиард. Я помню сумасшедший пир обезумевших от внезапных денег людей. Их попытки влиться в мировую элиту, внедрение в сознание терминов, вроде "ваучер", "байопик", "эндаумент". Я помню приторные концерты наших звёзд эстрады, где зрители аплодировали сами себе, думая, что они среди избранных. Мы все, высунув язык, писали об этом, мы расшили карманы, думая, что тоже вскоре получим свою долю от богатств. Но нам показали кукиш. Ха-ха, их чего захотели, голытьба! Я помню, как возник постепенно ропот. Я помню глухую волну возмущения простых людей, сидящих у телевизоров: минуточку, а мы? Кто вспомнит о нас? Где наш отец небесный? Я и сам думал не раз: а есть ли Бог, что он допускает такое? Он же дал на всех! Бог оказывается, есть, он сделал так, что воры, наворовав, уехали из страны подальше от давший им всё родины. Ну, и поделом им! Скатертью дорога! Мы им не завидуем. Оставшимся здесь он отрубил сначала трубу с нефтью, потом шаг за шагом почти весь экспорт полезных ископаемых, алюминия, газа, нефти... Боюсь, в конце концов, он отрубит вообще всё, чтобы люди опомнились. Вот в примерно такой обстановке я пришёл к старости, но не к пенсии. На седьмом десятке я иду по дороге в магазин и думаю: если купить колбасу, эдак, мне пожалуй, не дотянуть до второй части пособия. Всё нынче стоит двести и триста. Долг по квартире у меня уже шестьдесят. Я иногда обращаюсь к своим знаменитым коллегам, которые занимают высокие посты, мол, помилосердствуйте, позолотите ручку. С вами же не вся страна работала, а крошечный коллектив. Но вы уже догадываетесь, наверно, что они говорят: нам смешно это слышать! А мне почему-то не до смеха. Зачем я это пишу? Делитесь.
Как мы смешили друг друга в 90-х.