Однажды мне довелось побывать на лекции антрополога Дмитрия Баранова. Его рассказ о том, как мыслилась в русской народной культуре беременная женщина и ребёнок, стал для меня откровением.
Все мы знаем, что к беременной женщине было особое отношение во всех традиционных культурах. Её жизнь ограждали определенные правила.
В крестьянской семье для женщины, которая «ходит о двух душах», существовало множество запретов. Она не могла принимать участие в обрядах, менялся характер домашней работы, которую женщина выполняла, также менялось её поведение. Например, беременным запрещалось ткать и плести пояса. Считалось, что у нарушившей запрет женщины, ребёнок запутается в пуповине. Действительно, долгая сидящая работа вредна для женщины в положении.
Мотивация всех запретов сводилась к одному – плохо будет ребёнку.
В то же время беременноё женщине нельзя было ни в чём отказывать. Все прихоти объяснялись не желанием самой женщины, а желанием души ребёнка. Малыша в утробе называли нутрец, то есть тот, кто внутри. Считалось, что ребёнок ценнее женщины.
Беременным приписывалась способность чувствовать связь с другими беременными. Считалось, что если задолго до родов у женщины заболит живот – то где-то рождается мальчик, спина – значит, рождается девочка.
Забеременевшая женщина изолируется от общественной и ритуальной жизни.
Ей нельзя было ругаться, переступать через предметы, связанные с дорогой (оглобля и т.д.) Считалось, что беременная обладает сверхтяжестью, и эта тяжесть заразительна. Если беременная переступит через оглоблю, то лёгкой дороги ездокам не видать.
Во второй половине беременности запреты усиливаются, причём некоторые запреты распространяются на мужа. Например, муж не должен был ходить на охоту.
Роды традиционно считались развязыванием всего и вся. У рожаницы должны быть распущены волосы, в бане, где происходили роды, не должно быть никаких узлов. В доме также всё открывали, расплетали. В особо тяжелых случаях муж приходил в церковь, и просил батюшку помолиться о рожанице. Священник раскрывал царские врата и молился о рожающей и младенце.
В традиционной культуре любая смена статуса сопровождалась временной символической смертью. Женщина из молодухи превращалась в мать. Интересно, что слово «роды» не произносилось. Когда у женщины начинались схатки, муж шёл к повитухе и говорил: «моя жонка заболела, иди, помоги!»
В русской традиции роды были вертикальными, женщина рожала на корточках. В вертикальном положении движению ребёнка по родовым путям помогает сила тяжести. Повитухе и в голову не могло прийти укладывать женщину на спину. Рожаница находила удобную для неё позу, а повитуха приспосабливалась к ней.
Во время схваток женщина, в сопровождении повитухи, отправлялась в «путешествие за ребёнком». Повитуха водила рожаницу по бане, заставляя переступать через то, через что во время беременности она переступать не могла (нити, муж, топор).
После рождения ребёнка рожаницу омывали, и вместе с ребенком в сопровождении повитухи она шла в дом. На протяжении нескольких дней, а в более зажиточных крестьянских семьях на протяжении нескольких недель повитуха ухаживала за рожаницей, ставила на место внутренние органы, если нужно, и обязательно парила в бане. Считалось, что чем больше невестку любят в семье, тем большее количество раз для неё истопят баню. Три – это минимальное количество.
После рождения мальчика женщину начинали называть бабой. После рождения девочки женщина бабой не считалась, её называли молодухой.
