В 2017 году были приняты поправки к закону «О Генеральном плане города Москвы», о развитии присоединенных территорий - до 2035 года. Сколько таких генпланов развития Москвы уже было! В начале 1920-х годов свое видение будущего столицы предложил знаменитый архитектор Щусев, существовал «хрущевский» проект ее перестройки, а позже, в 1989 году – «горбачевский». Но ни один из них по размаху преобразований не мог соперничать с грандиозным планом 1935 года. О нереализованных проектах рассказывает Исаак ГЛАН.
В чем был основной замысел? Приблизить «добрую старую Москву» к современным градостроительным нормам и течениям? Вовсе нет. В основе его лежали новые идеологические установки. Архитектура должна была стать прежде всего проводником новых социальных идей.
Москва с ее беспорядочными улочками и тупиками, скученностью домов, неравномерностью застройки в центре и на периферии была обязана приобрести геометрическую ясность и строгость. Превратиться в город-звезду. Центр – Дворец Советов, который должен был быть воздвигнут на Волхонке, на месте Храма Христа Спасителя. От него лучами «до самых до окраин» столицы расходились новые широкие улицы, проспекты, шоссе – зримое воплощение «демократического централизма». Для этого сносились все промежуточные здания между Моховой и Манежной улицами, а также между Волхонкой и Большим Каменным мостом. Расширялись – до 30–40 метров – Мещанская, Каляевская, Дорогомиловская улицы — за счет газонов, клумб, деревьев.
Великий Корбюзье, приглашенный в Москву как консультант, заклинал проектантов: «Не трогайте Садовое кольцо! Все, что внутри него, должно стать заповедной зоной города!». Не послушались. Сейчас плачут (и порой справедливо) по ряду снесенных старых домов. Но надо помнить, что уничтожение (искажение) истории началось уже с первых лет советской власти, а потом вошло в привычку, стало традицией. Генплан 1935 года вполне вписывался в эту тенденцию. Позднейшее исчезновение Зарядья и прокладка Нового Арбата значились именно в том проекте. Любопытная деталь: о жилищном строительстве в нем не было ни слова.
Итак, роль стержня города-звезды отводилась Дворцу Советов. И грандиозной фигуре Ленина, венчающей сооружение. (Ходили удивительные слухи, что в голове скульптуры расположится библиотека, а в указательном пальце – конференц-зал). Главная черта здания – вытянутый ракетный силуэт, рвущийся ввысь и таранивший небо. Полкилометра над землей – выше тогда сооружений не было во всем мире.
Главный архитектор Дворца Борис Иофан ездил в Америку, присматривался к их небоскребам. Но вовсе не на предмет изучения особенностей непомерно высоких для того времени зданий, а чтобы понять, как они смотрятся с разных концов города. Уехал удовлетворенный – видны! Ведь такой же эффект должен был производить и памятник Ленину.
Вся эта пышность, монументальность, торжественность, безусловно, радовали глаз. Пресыщенные богатством станции метро (среди которых следует особо отметить до сих пор недооцененную «Киевскую-радиальную» с ее прямо-таки античными капителями колонн), добротная, тяжеловесная, но в то же время по-своему аристократичная гостиница «Москва», терема и палаты ВДНХ с их византийской роскошью – все это нравилось людям.
На Красной площади собирались воздвигнуть одно из самых грандиозных московских сооружений: здание Наркомата тяжелой промышленности. Две башни высотой с Кремль соединялись тремя арками, широкая лестница вела к главному корпусу, который мощным приземистым полукружием подминал под себя все сооружения, веками выраставшие на брусчатке площади. В том числе – сам Кремль. И всюду – почти античные скульптуры рабочих и крестьян.
Планировалось воздвигнуть Антирелигиозный музей с фигурами философов-материалистов и цитатами Ленина и Сталина, выбитыми в мраморе, Дом книги, где камнем – на века – были выложены слова: ОГИЗ – «Объединение государственных издательств», Большой Академический кинотеатр, который был внушительнее Большого театра («Важнейшее из искусств...»). Он должен был стать одним из самых грандиозных сооружений в центре города. Место – сразу за ГУМом. Настоящий храм кино. Был у этой архитектуры и свой, фирменный цвет – серый.
Еще о нереализованных проектах: "Призраки Москвы: 100-метровый Ленин, хрустальный конус, гигантский апельсин", "Призраки сталинской Москвы: всесоюзный вытрезвитель, дух академика на Крымском валу и тяжелая промышленность вместо ГУМа". А этот реализован, правда, не там и не тогда: "Триумф-палас: многострадальная восьмая высотка".