И стынет ночь, и стонет день. И капли слёз на проводах… Блины безропотных антенн Молчат на сгорбленных домах. А люди... Крючась под зонтом, Бегут, бегут, не чуя ног, Чтобы скорей, чтобы тайком Себя упрятать под замок. Построить крепости из стен, Надеть пижамную броню… А мне не нужен этот плен, Я в нём засохну на корню. Мне нужен этот свежий дождь, И тополь, плачущий смолой, Он мне расскажет, что почём, Великий сплетник городской. Про блеск бездонных серых луж, Тоску зелёную ночей, Про неприступность вековуш, Из-за которых он – ничей. Расскажет даже обо мне, Шершавя щёку под шумок, И в тополиной болтовне Пойму, что тоже одинок. Что даже в мокроте одёж, (За слабость это не сочти) Мне оттого так нужен дождь, Что, в общем, некуда идти.
И стынет ночь, и стонет день.
И капли слёз на проводах…
Блины безропотных антенн
Молчат на сгорбленных домах.
А люди... Крючась под зонтом,
Бегут, бегут, не чуя ног,
Чтобы скорей, чтобы тайком
Себя упрятать под замок.
Построить крепости из стен,
Надеть пижамную броню…
А мне не нужен этот плен,
Я в нём засохну на корню.
Мне нужен этот свежий дождь,
И тополь, плачущий смолой,
Он мне расскажет, что почём,
Великий сплетник городской.
Про блеск бездонных серых луж,
Тоску зелёную ночей,
Про неприступность вековуш,
Из-за которых он – ничей.
Расскажет даже обо мне,
Шершавя щёку под шумок,
И в тополиной болтовне
Пойму, что тоже одинок.
Что даже в мокроте одёж,
(За слабость это не сочти)
Мне оттого так нужен дождь,
Что, в общем, некуда идти.