Школьное.
— Дети, что такое человек?
— Это мост между животным и сверхчеловеком.
— Фридрих, где ты это слышал?
— Так говорил Заратустра.
Давным-давно мой приятель, перешедший из школы в музыкальное училище, когда его вызвали к доске читать стихи Есенина из домашнего задания, сказал так:
Я сам из тех, кто спрятался за дверью,
Кто мог идти, но дальше не идёт,
Кто мог сказать, но только молча ждёт,
Кто духом пал и ни во что не верит...
Он с чувством оттарабанил до конца текст песни Константина Никольского из популярной тогда группы "Воскресение", поскольку тоже играл в ансамбле, но в другом.
Учительница была в восторге: её ученик заинтересовался поэзией настолько, что выучил что-то сверх школьной программы! Она поставила товарищу "пятёрку". А могла бы, как говорят, заостриться и наказать, чтобы не шибко умничал и не читал неизвестной есенинщины.
В схожей ситуации я пострадал классе в шестом или седьмом, когда надо было учить Лермонтова. Программного стихотворения я не знал, зато прочёл педагогине "Юнкерскую молитву" того же автора:
Царю небесный!
Спаси меня
От куртки тесной,
Как от огня.
От маршировки
Меня избавь,
В парадировки
Меня не ставь.
Пускай в манеже
Алёхин глас
Как можно реже
Тревожит нас.
Ещё моленье
Прошу принять –
В то воскресенье
Дай разрешенье
Мне опоздать.
Я, Царь всевышний,
Хорош уж тем,
Что просьбой лишней
Не надоем.
Строки 17-летнего Михаила Юрьевича наилучшим образом соответствовали моему настроению и отношению к школе. Педагогиня это знала, но стих был ей неведом, и ответ она мне не зачла.
Это я к тому, что поосторожнее надо с училками. Не стоит на них давить эрудицией. Или что-то сейчас изменилось?
