.
Ошибка Сартра проистекает из головного характера его философии... Философу Сартру не хватало сердца , не хватало любви, не смотря на то, что как философ, Сартр многое что ухватил верного, и на самом деле его разрыв Сознания и Бытия как никогда, встает остро, и в наши дни. Интересны и его мысли, и насчет того, что сознание это "ничто бытия", и в этом смысле это и есть Свобода, которая является не свойством бытия, а его содержанием. Иными словами говоря, именно потому, что человек ощущает в себе пустоту, (являющуюся сердцевиной его субъектности) , у человека есть возможность стать личностью. Сартр интересно рассуждает, что субъект немыслим без Ничто. А, Ничто Сартр трактует как нехватку бытия, которая движет человеком, и тем самым и открывает его свободу. У Сартра Свобода состоит в выборе, а быть свободным (по Сартру), значит выбирать себя, а не Бога. Хотя, конечно, это не свобода, потому что свобода, только, в Боге. К тому же, совершают большую ошибку, когда пишут что Бог это Ничто, как рассуждают лишь самые маргинальные авторы. Бог конечно не может быть Ничто, из Ничто Бог только сотворил мир. Бог - альтернатива Ничто. Благодаря Богу , а не Ничто, мир вокруг, не замкнут. Однако, Сартр как и до него Гегель, рассуждает в собственной философской парадигме.
Сартр даже не коснулся того, что Ничто (определяющее нехватку) прямее всего говорит тем самым о Любви, которая и возможна благодаря такой сердцевине в форме нехватки, потому что эту нехватку испытывает и другой. Именно эту мысль, разовьет позднее Лакан. Однако, и Лакан не пришел к любви, а скорее даже убил любовь, заменив ее нарциссизмом. А что такое нарциссизм? Нарциссизм есть зеркальная кажимость любви, ибо зеркальная перспектива противоположна перспективе иконной (религиозной), как противоположна и перспективе любви - перспективе открытья другого за пределами я. Лакан полагает что нарциссизм судьба человека, и из него нет выхода, что и сама любовь - нарциссизм. А значит , нет и реальности. Потому что на самом деле любая реальность и есть реальность Любви (не помню, упоминает ли об этом, Лакан), ибо ни одна реальность невозможна без того, вокруг кого она бы открылась. Иными словами, если субъект возможен благодаря Ничто, его свобода – это свобода только абсурда.
Впрочем, и в этом вопросе не все так просто.
Если обратиться и к платонической, и русской традиции, можно найти разное понимание свободы, в том числе и близкое Сартру. Так, с точки зрения и философа Соловьева, и Аквинского, и Платона, свобода существует постольку, поскольку, человек может устремиться к Богу, из несвободы мира. Потому, что все остальное, любой другой путь, как путь, не к Богу, а от Бога к тьме, - с точки зрения этих философов, это несвобода, или иллюзия свободы в форме произвола, некоего отклонения , или падения. А с точки зрения Бердяева, (как впрочем, и во многом , согласного с ним Льва Шестова) все иначе, ибо все сложнее.
Бердяев и Шестов свободу трактуют иначе.
Ведь свободу (как ничто, носителем которого является человек, как истока своего бунта, веры, и всего творческого) не сотворил Господь. Именно, в этом , с точки зрения Бердяева и состоит драма личности. Свобода , как пишет Бердяев угодна Богу, но сама она - не от Бога. Значит свободен человек во всем , в том числе и в атеизме, и даже в уходе от Бога, человеческая свобода нисколько не умаляется, не перестает быть глубже, или отнологичнее. И спасется человек совершенно не тем, что он может выбрать Бога, все ложное отринув, (как полагал Фома Аквинский, Владимир Соловьев, или, неоплатоники ) а той своей бездной свободы, которую может , и способна прояснить в нем - одна любовь Христа.
Однако, у Сартра конечно же нет никакой любви Христа.
Этим Сартр отличается от Камю, нуждающегося в Христе. Сартр гордо предлагает философию абсурда, делая это из-за философской нестыковки сознания и бытия, из-за иррациональности свободы. Сартр предлагает не любовное безумие, и тем более, не безумие религиозное , а просто абсурд. Потому, что абсурд - проще. Сартр слишком логик, для которого важнее логику бытия опрокинуть. Не преодолеть логику бытия, не выйти за ее пределы благодаря религиозной вере, например., а просто ее опрокинуть, сделав это в пользу своего субъекта.
Сартра не волнует, что личность начинается с любви.
Ведь для Сартра важнее всего он сам, его я, его собственная возможность себя. А возможность себя в этом мире и есть абсурд, на который решаются (как полагает Сартр) лишь герои. Свобода — это то, что я сам сделал из того, что сделали из меня, как точно, сказал , Сартр. Резюмируя сказанное, , можно сказать что личность и субъект не одно и тоже. Субъект начинается с абсурда., а личность (по крайней мере а христианском понимании), все же, начинается с любви.
В чем же тогда не только правда но и заслуга Сартра? ...
Сартр который писал, что бытие абсурдно, и условие субъекта так же абсурдность (ибо условием субъекта является свобода, а она то по мысли философа и вносит в бытие абсурд) пролил свет на сам философский субъект. Он и у Гегеля абсурден, и у Фихте. Просто в отличие от обоих, Сартр это заметил. Потому , что субъект в философском смысле, не то же самое, что личность в христианском смысле этого слова. Резюмируя вкратце, для субъекта нужен абсурд, для того что бы быть субъектом, когда как для личности необходима любовь.
И в этом и состоит разница.
Особенно, эта разница ощутима между русской и западной философией. Русская философия - не философия субъекта, а философия личности. А личность в русском понимании невозможна без Бога,. как невозможна личность и без русского народа, или без опыта культуры, без коллективного и соборного. Не помогают в этом смысле и сартровские понятия (открытые до него Гегелем) бытия в себе и бытия для себя, хотя, это у него работает интереснее, и даже острее чем у Гегеля. На этих понятиях я даже немного остановлюсь.
Конечно, Сартр был не только гегельянцем, но и марксистом.
Классика марксизма ( касаемо познавательных наших способностей ) - состоит в том, что наука отражает мир, а искусство - отражает человека. Ничего в этом утверждении ложного, нет, так же считал, например и Кант, полагавший (и писавший) что гениальность возможна лишь в искусстве, а не в науке, и что гениальным может быть лишь художник, а не ученый, ибо гениальность, это то, что нельзя повторить, как нельзя повторить Джоконду.
Или нельзя повторить Онегина Пушкина.
Если же развить Гегеля, или скажем, Сартра, касаемо бытия человека, его любви, познания, или, наших познавательных способностей, можно вспомнить, что есть например бытие -в -себе, которое Сартр и Гегель понимали ,правда, очень по разному. Для Гегеля бытие- в -себе уже означает и бытие -для- иного, что бы прийти, через иное, к бытию -для -себя, (к наличному бытию, или к Dasein) , а Сартр под бытием- для -себя подразумевал лишь отрицание себя, и трансгрессию.
Хотя, я бы сказал еще несколько, по другому.
Если наука это ступень познания от бытия- в- себе - к бытию -для -себя., то искусство - служит не ступенью познания, а ступенью любви, от бытия -в -себе - к бытию -для -другого, (или к бытию- в- другом), в котором художник узнает себя. Что возможно лишь благодаря любви, не познанию, а узнаванию . А высшее искусство это бытие для Бога.
А святость, это бытие в Боге, это, когда человек обретает себя - в Духе Святом.
Беда Сартра состоит в том, что в конце концов он открывает лишь негативную, абсурдную или преступную свободу субъекта, а не положительную (христианскую) свободу личности. Что бы быть свободным, нужно негативно трансцендировать за свои пределы. Кант открывает хотя бы этический закон субъекта. А для Сартра нет никаких законов.
Ни внешних, ни внутренних...
Принято считать что Запад открыл личность...Однако, так ли это? Запад шел от религии к морали, от общественного к частному. Однако частное измерение не то же самое, что и измерение личное. Личность предполагает соборный опыт. Потому, что абсурд не может быть свободой, (как желал того Сартр.) Абсурд в каком-то смысле есть отрицание свободы .
В конце концов, это понимал и Бердяев.
Свобода не может быть укоренена в Ничто, что бы в нем пропасть, с ним слившись...Потому что Свобода есть проявление Любви. Свобода появляется, когда появляется любовь, и никогда не бывает наоборот .Лишь Свобода Любви, исполнена Смысла.
Нельзя даже рассуждать о Смысле, не касаясь Любви.
