Часть 5 Окончание Все публикации этого автора
- Я люблю…
Наяву эти слова тихо сказала мама отцу. А в моём счастливом полусне их повторила Сашенька Славина, моя одноклассница. Даже в полусне я знал, что сейчас отец возьмёт маму на руки, легко и счастливо закружит её по комнате. Я ждал, когда услышу тихий мамин смех, но вместо него опять прозвучали эти слова:
- Я люблю…
Какие-то крылья, белые-белые, лёгкие, вынесли мой сон на новый виток – совсем высоко над землёй. И тут я совершенно точно знал, что эти слова говорит Сашенька – мне…
Днём мы с Сашенькой стояли у окна в пустом кабинете литературы. Падал снег, и мы различали, рассматривали каждую снежинку – такими они были крупными. И так жалко, что они таяли – лишь касались земли…
У меня гулко стучало сердце – я хотел взять Сашенькину ладонь, и никак не мог отважиться на это. Прозвенел звонок, нам надо было идти на физкультуру. И я расслышал немыслимо тихие слова:
- Я люблю...
Послышалось?.. Я замер. А Сашенька взяла мои ладони в свои руки, и мы стояли, не поднимая глаз… И к падающим снежинкам удивительно шли эти тихие слова: я люблю…
Уже на физкультуре я подумал: я люблю – это, наверное, о снеге Сашенька так сказала… И мне так хотелось посмотреть в её большие светло- серые глаза – мне вдруг показалось, что Сашенькины глаза очень похожи на эти крупные снежинки… А Сашенька не смотрела в мою сторону.
Отец приучил меня быстро вставать по утрам. И сейчас мне самому было странно, что я не вскочил, как обычно, не выбежал во двор – в любую погоду мы с отцом делаем зарядку на улице. Пробежка в степь, к озеру – тоже в любую погоду. Отец много не философствует:
- А как, ты думал, готовятся к службе в морской пехоте?
А этим утром я лежал с полузакрытыми глазами, прислушивался… хватался за какую-то очень тонкую нитку, чтобы услышать привычную радость от маминых слов:
- Я люблю…
Слова эти были моей защитой – на все случаи жизни. Что бы ни происходило на свете! Даже двойка по физике в самом конце первого полугодия ничуть не уменьшала моего светлого счастья – от того, что моя мама любит моего отца. А минувшей ночью в этих самых главных словах в моей жизни промелькнуло что-то непонятное, а потому – тревожное:
- Я люблю…
В маминых словах – я вдруг понял это – звучала неприкрытая растерянность…
Отец заглянул в комнату:
-Подъём!
Я вскочил, с надеждой взглянул в отцовские глаза… и увидел в них едва заметный, но всё же – туман… но отец улыбнулся, кивнул:
- Собирайся быстрее, я жду!
Целую ночь падал снег.
В наших краях это целое событие. Иногда случается, что землю припорошит мелкая, колючая крупа, а вот чтобы снежинки кружились, чтобы можно было подставить ладонь и рассмотреть эту холодную, блистательную геометрию, совершенно неповторимую в каждой снежинке – такого можно было ждать годами. И мы с отцом, когда идёт снег, очень радуемся за маму. Отец называет маму снегурочкой: она не любит лето, и в самые яркие летние дни мечтает о зиме.
Раньше мы с отцом жили вдвоём. Я помню заснеженный далёкий город, чёрную морскую форму отца, красивые и грозные корабли. Мне было года четыре с небольшим, я частенько оставался дома один, и поэтому чувствовал себя совершенно взрослым и самостоятельным. И никому не говорил о своём самом сокровенном желании: чтобы у нас с отцом была мама. Помню, как замерло моё сердце, когда однажды вечером отец вернулся домой не один, а с ним в квартиру вошла… ну, просто немыслимо красивая девушка. Отец помог ей снять коротенькую шубку. Я, не отрываясь, смотрел на её золотистое, прямо искрящееся платье, на снежинки, что запутались в её золотистых волосах. Я узнал её: это была Полина, она жила этажом ниже нас, и мальчишки во дворе говорили, что Полька бегает за капитаном Шереметом… Решение пришло моментально. Я спросил – впрочем, больше не спрашивая, а утверждая:
- Это мама?
Я отчаянно надеялся – если я задам этот вопрос, они с отцом никуда не денутся, подтвердят, что это – мама, и теперь она всегда будет жить с нами. Полина и отец переглянулись. Отец чуть заметно покраснел и улыбнулся, а девушка с золотистыми волосами так же решительно, как и я, сказала:
- Да. Я мама.
Правда, утром я посмотрел на неё внимательнее: без золотистого платья, в коротком распахивающемся халатике, с небрежно собранными волосами, она показалась мне обычной девчонкой. И я с сомнением размышлял: бывают ли мамами такие вот девчонки… Тогда я впервые услышал от неё эти слова:
- Я люблю…
И отец счастливо краснел, и подхватывал её на руки, быстро-быстро кружил по комнате. Полина обнимала отца за шею, тихо смеялась… Сейчас я учусь в одиннадцатом, а счастье для меня так и означают эти слова и то, как отец кружит её на руках.
А потом отец со своим экипажем были на боевом дежурстве, и им пришлось тушить пожар на другом корабле. Отец получил сильные ожоги – из-за них у него упало зрение, и он больше не мог служить на море… Капитану второго ранга Шеремету предложили командовать военным полигоном – далеко на юге. Так наша семья оказалась в затерянном в бескрайней полынной степи посёлке Родники. И мама стала скучать по снегу. А сегодня случилось небывалое: снег падал с вечера – не колючая крупа, а настоящие снежинки… Я провожал Сашеньку после тренировки, и она подставляла ладошку, снежинки послушно ложились на её красивую, тонкую ладонь, долго не таяли… И было предчувствие какого-то совершенно нового счастья… Снег падал целую ночь, и мне снилось, что не только мама говорит эти слова. Я слышал тихий-тихий Сашенькин голос:
- Я люблю…
И вокруг не было никого, только мы с ней… и говорила она эти слова мне.
Мы с отцом добежали до озера. Отец сбросил спортивный костюм, поплыл. И я не мог удержаться от восторга, что охватывает тебя, когда бросаешься в ледяную воду. А сегодняшним утром восторг усиливали слова – я люблю… Озёрная вода – на неё тоже медленно слетали снежинки – стирала грань между моим полусном и явью, и так хотелось верить, что Сашенька всё-таки говорила эти слова…
А когда мы вышли на берег, я почувствовал, что тревога не прошла – тревога от непонятной растерянности в маминых словах:
- Я люблю…
Словно теперь главным было не то, что мама любит отца, а что-то другое, и это другое она старалась объяснить…
Я ещё раз заглянул в отцовские глаза:
- Пап?..
И он почему-то понял мою тревогу, но улыбнулся и сказал:
- Да всё хорошо, Сань. – Потёр рукой лоб: – Устал… немного.
Отец обнял меня:
- Одевайся, морпех. Побежали домой.
Уже в Родниках мы пошли шагом. Отец снова улыбнулся:
- Что Варьке подарим? Человеку семь лет – серьёзная дата.
Варюшка – сестрёнка. Она родилась уже здесь, в Родниках. Мне было девять лет, и я помню, как мы с отцом забирали маму с Варюшкой из родильного дома. А ещё помню, как сильно я любил маму в эти дни. Она носила свободное платье – мне оно казалось необычайно красивым, летящим, а под ним угадывался маленький животик. Я застенчиво поглядывал на него, а отец однажды сказал мне:
- Саня, у тебя скоро будет сестра.
А ещё они с мамой переживали, что я буду ревновать! Да я был самым счастливым человеком, когда узнал об этом. Я хотел сестру – не брата, а именно – сестру… чтобы была похожа на маму. И когда Варюшка родилась, я почувствовал, что мама стала ещё больше мамой… ну, вот – мамой-мамой. Я даже вздохнул с облегчением. А то пацаны в школе вечно говорили, что моя мама – как девчонка-старшеклассница… Я был рослым мальчишкой, и, случалось, по-прежнему переживал – может ли у мамы-девчонки быть такой большой сын… А когда отец поднёс ко мне крошечный свёрточек в нежно-розовом одеяльце с белыми кружевами, я несказанно обрадовался: теперь у нас настоящая мама – она родила дочку… Когда мы ехали домой, отец спросил:
- Ну, морпех, как сестрёнку назовём?
Я, не задумываясь, сказал:
- Варвара Валерьевна!
Мою первую учительницу звали Варварой Валерьевной, и мы, все пацаны, – понятно, тайно! – были в неё влюблены… И отца зовут Валерий – поэтому у меня сомнений не было.
Варюшка росла очень ласковой, и нас с отцом любила, казалось, даже больше, чем маму. Так получилось, что мама боялась купать маленькую Варьку, и купали её всегда мы с отцом. Я гордо подавал отцу всё необходимое, он даже разрешал мне потихоньку лить тёплую водичку на Варюшку – я прямо задыхался от счастья.
И вот теперь нашей Варваре Валерьевне исполняется семь лет. Осенью она пошла в первый класс, и на линейке мы с ней давали первый звонок… Я спросил у Сашеньки, что бы подарить сестре на день рождения. Сашенька, не задумываясь, ответила:
- Куклу.
Я улыбнулся: нуу… куклу! Взрослая девчонка! Первоклассница! Уже читает вовсю, и задачи лучше всех в классе решает… А Саша серьёзно повторила:
- Куклу подари ей. И не верь, что есть девчонки, которым не нравятся куклы – даже взрослым… Хочешь, я покажу тебе куклу? Она точно понравится твоей Варюшке!
Отец неожиданно согласился: Варюшка обрадуется кукле…
А снег падал, снежинки ложились на доцветающие розы в садах. И таяли, – так жаль! – и превращались в сверкающие капли…
Продолжение следует…
Часть 5 Окончание Все публикации этого автора