Владимир Шпинев о том, как решиться на операцию
Иногда врач предоставляет пациенту самому решать: «Вы будете оперироваться или пока понаблюдаемся, полечимся пилюлями?». Таким образом, на несчастного больного взваливают груз решения, от которого зависит его ближайшая жизнь. С одной стороны — если есть выбор, значит, еще не все потеряно. Но иногда выжидательная консервативная тактика может привести к таким изменениям, когда ни одна операция уже не поможет.
Не упустить момент
Если доктор предоставляет выбор, то больной чаще выберет консервативное лечение, потому что «операция — это страшно». Но что страшнее в итоге — это еще вопрос.
Характерный пример — кровотечение из язвы двенадцатиперстной кишки. Хирург предлагает пациенту оперативно ушить язву, вместе с кровоточащим сосудом. Больной спрашивает: «Доктор, а без операции нельзя остановить?».
Ну что же, доктор честно отвечает, что можно. Действительно, подобные кровотечения во многих случаях лечатся консервативно, особенно если клиника хорошо оснащена эндоскопическим оборудованием. И здесь у нас первая проблема: если в клинике дорогая техника отсутствует (а в большинстве районных больниц так и есть), то эндоскопист максимум найдет язву и зарегистрирует кровотечение. Всё, на этом его функция закончена. Такая диагностика, сами понимаете, несовершенна: можно упустить из виду серьезные факторы, способные повлиять на решение о выборе тактики лечения.
Но допустим, оборудование не подвело, диагноз правильный и больного поместили в реанимационное отделение для проведения кровоостанавливающей терапии. Опять же чаще всего такая терапия приводит к успеху и вопрос об оперативном вмешательстве не возникнет. Но иногда, несмотря на лечение, язва продолжает кровить, чуть-чуть, но постоянно. При таком непрерывном кровоистечении происходят изменения в свертывающей системе крови, которая постепенно исчерпывает свой потенциал.
И тогда дальнейшая консервативная выжидательная терапия может привести к тому, что кровь вообще перестанет сворачиваться. Я видел кровотечения, когда пациент блюет полным ртом чистой, алой крови, за считанные минуты наполняя тазик. При таком кровотечении даже операция может оказаться бессильной, поскольку кровить будет из любых новых (операционных) ран.
На самом деле шанс остановки кровотечения, пока оно не стало массивным, достаточно высок. Но как предугадать — остановится или хлынет водопадом и в какой момент решаться уже оперировать? Можно брать дополнительные анализы, можно восполнять свертываемость введением свежезамороженной плазмы, но гарантий не даст никто.
Разобраться со страхами
Казалось бы, раз медикаментозное лечение ненадежно, значит, точно лучше оперироваться? Увы, риск, операционных осложнений никто не отменял, и об этом так же честно сообщают больному. При этом хорошо еще, если в больнице работает хирург которому не страшно доверить свое тело, а если он молод и неопытен?
Но риск неудачного вмешательства и осложнений -- не единственное, что пугает пациентов. Например, распространенный страх — проснуться во время операции. Возможно ли такое? К сожалению, возможно. Однако сейчас каждая больница оснащена мониторами, контролирующими давление, пульс, ЭКГ, а некоторые даже мониторируют потенциалы с головного мозга, поэтому риск сведен к минимуму.
Другой страх — не проснуться. Да, так тоже бывает. Однако медицина не стоит на месте. Анестетики стали менее аллергенными и менее вредными для сердца. Мониторы в постоянном режиме регистрируют все изменения в организме, и любые отклонения от нормы отзываются звонком. А дыхательные аппараты теперь настолько умны, что сами подстраиваются под необходимые к данному конкретному пациенту требования.
И я уважаю тех опытных хирургов, которые подойдут к пациенту и скажут: «Знаешь, Вася, давай не будем тянуть кота за хвост — нужно оперироваться». Сказал, как отрезал, и Василию остается лишь согласиться.
С другой стороны, бывает так, что болезни сердца, легких резко усложняют задачу оперативного вмешательства. Вроде нужно резать — но перенесет ли? Тогда чаще больного не трогают и до последнего лечат консервативно.
А вообще, от пациента зависит больше, чем кажется на первый взгляд. Мы, реаниматологи, давно заметили, что если больной сильно желает жить, карабкается, хватается за любую возможность — он выживет! А если больной смирился, то в подавляющем большинстве случаев он загнется, и никакие усилия медиков не помогут.
И решиться уже на операцию
Не так давно я сам встал перед выбором.
В легком нашли образование, маленькое, округлое, с четкими краями. Опытный хирург посмотрел компьютерную томограмму и выдал мне — дрожащему:
— Ну что коллега, точно я не могу сейчас сказать, что там, ты это понимаешь и сам. Самые точные диагнозы ставят патологоанатомы, а я лишь скажу, что это, скорее всего, такая-то болезнь. Но, — выдохнул он, зажмурившись от сигаретного дыма, — но мы можем убрать это дело, а можем и понаблюдать: будет рост — будем оперировать, не будет роста — не будем. Живи дальше — наблюдайся.
Мое состояние нетрудно представить... И как вы думаете — что я в итоге ответил?
— Доктор, только резать, уберите с меня эту хрень, не хочу я сидеть на пороховой бочке!
— Вот это правильно, — одобрил он, — сдавай анализы, потом пробежимся по кабинетам, потом под нож.
Вот так, только операция, только хардкор! Убрали с меня эту гадость, не буду писать какую, полгода потом химию принимал. Да, было тяжело, да, была слабость и депрессия. Но меня поддержали родные, и я сейчас живу и радуюсь жизни! Об операции мне напоминают только шрам и танталовые швы в легочной ткани на рентгенограмме. И я считаю, что сделал правильный выбор.
И меня удивляют люди, которым операция жизненно необходима, но они отказываются. Почему? При этом они занимают койки в стационаре в надежде непонятно на что.
Однажды поступил больной, еле живой от недоедания, из-за того, что у него не проходила пища в пищеводе, потому как ранее он сдуру выпил уксусную эссенцию и в результате спаечный процесс захватил весь пищевод. Когда стало сложно проглатывать твердую пищу, ему предложили бужирование (расширение пищевода металлической оливой, которая насильно проходит по трубке) — отказался. Подождали. Стала проходить только яичная смесь и вода.
Предложили сделать дырку в животе и наложить гастростому, чтобы питаться через нее, — отказался. Что остается делать врачу? Кормить через вену. Но это очень дорого и тяжело для самого организма. Лучшего питания, чем нормальный борщ с мясом, еще не придумали. Желудочно-кишечный тракт — идеальный механизм по отбору всех необходимых питательных веществ, никакая внутривенная кормежка его не заменит. Поэтому хочешь жить — нужна операция. Но он отказывается, однако и умирать не хочет. А насильно мы заставить не можем...
Поймите, когда нет выбора — надо оперироваться. Если операция может принести облегчение, чего же вы ждете? Есть возможность убрать проблему — убирайте, есть возможность отрезать и натянуть проблему куда надо — натягивайте, есть возможность жить — живите! Остается только выбрать хирурга.
Владимир Шпинев специально для Apteka.RU