«В длинной чёрной футболке оверсайз и новых шерстяных носках она выглядела крайне соблазнительно. Притоптывая у консоли, колыхалась узким тазом и совершала разнообразные выверты худыми коленками. В наушниках — видимо — звучало что-то зажигательное. И она вторила ритмам. Отчаянно и дерзко.
Он, уже десять минут как, стоял в дверях и наблюдал действо. Нет, он несомненно видел такое и прежде. Женщины любят потанцевать, в одиночестве. И мужская футболка или рубаха, на голое тело, это — классика! Да и ранние холода, за стенами дома, тёплым носкам способствовали. Его умиляло другое — она не заметила его прихода. И, словно пионерка-отличница, слюнила грифель карандаша и что-то записывала в блокнот. И это — при наличии включённого ноута, перед ней. От тряски и прискоков выбивающаяся волна рыжеватых волос на виске, регулярно притыкалась пальцами за ухо. Основная золотистая кипа, беспорядочно заколотая на затылке, тоже обваливалась пару раз. Она откладывала творчество. /А по царящему возбуждению и оторванности от реала можно было предположить — ваяет что-то. / Собирала волос прихотливым валиком и небрежно восстанавливала причесон. При том, взгляд ни разу не перевела вглубь помещения. Будто, за её спиной мир и заканчивался.
Он тихо накинул куртку на крючок. Осторожно просочился между, хаотично расставленных, стульев обеденной группы. Подошёл вплотную, охватил тело руками и примкнул к себе. Плотно, не оторвать. «Жёнушка…» — зашептал нежно, потерянно. Уткнулся лицом в шею — как раз, где волосы мелкими колечками ластятся к белой коже. Задохнулся от жара, накатившего. И поглотившего всю суетность бытия. Перебрался пальцами под подол одёжки, заскользил подушечками по мягкому, беззащитному. К его прикосновениям. Хотелось остановить этот миг и крутить на повторе, до скончания веков.
Она вытянула и кинула на консоль наушники, повернула голову. Распалась лопатками по его груди, замерла. Словно, и дышать перестала. Глаза закрыла, поплыла, качаясь в густом знойном потоке. Оставила «за» и растворила безосадочно суетные, незначащие мысли и желания.
Из крошечных микрофончиков неслось «умца-умца». Карандаш, брошенный на полуслове. Набитый и не отправленный ответ, в соц/переписке. Выскользнувшая, из плена заколки, и упавшая в широкий вырез непослушная прядь…
Вселенная посторонилась и вышла за круг. В соитии двух тел гулко и синхронно стучало одно сердце».