«Времена такие. Одни досиживают на берегу, других готовят к сплаву. И если осень — пожизненно, а може и боле — моя точка отсчёта. Начало ежегодного броска в неизвестное. То этот сентябрь — ничем. А и с чего?
Много лет перевожу с невероятно сложного на понятное и простое. Внутри меня прячется каверзный сисястый шалопут. Кой, стремится всё входящее выговорить на свой манер. Чтоб с перчиком, посконностью и подтекстом. И сложное он. Я. Не люблю — на дух! И тех, кто вечно запутывает, передёргивает и усложняет. Вещи очевидные, неоспоримые, вековые. Тож. Выношу плохо.
*
Сесилишна, как женщина традиционная, плоская и прогнозируемая. Вызывала во мне чувства неоднозначные. И разбить оные на элементарные — никак не получалось. Для меня, «просто», «не сложно», «примитивно» — не синонимы. А совсем разные слова. Сесилишна склонялась к последнему. А сие, уже запредел! В тех дебрях я — не ходок. Не знаю, как втиснуть что-то в отсутствующий мозг. Будь воля моя — у нас бы и не было повода для межвидового контакта. Но соседка, живущая справа. / Балконы смежные. Кухни — через стенку. Площадь — моя больше. /
Это — сильно!
И ежепонеделишный вопрос, задаваемый с серьёзным лицом, в лифте, по дороге на службы: «Как жизнь, что нового?» Регулярно ставил меня в тупик. Манкировать и молчать — неудобно, вроде. Человек же, интересуется. Страдает от информационного голода, жаждет утолиться. А отвечать, резону нет совсем. Да и что? Все семь дней недели — между исспрашиваниями — она видит меня так часто. Как родственники не встречаются. То с работы, то из города. То мусор выносит. Она. А я — с букетом цветов. К примеру… Кивнём головами и — врозь. Но ведь, видит же — всё по-прежнему. Ничего, на хрен, не меняется. Даже стрижки не обновляла колором. Месяца три уже. А крайнюю смену масти мы уже обсудили. Раз пять!..
Каждый — любимый, до проклинаемого — септембер. Вносит в меня что-то новое. Чему-то учит, о чём-то просит, кого-то прощает. И, привычно отмечаемый последний день лета, не подкачал.
Уже сильно стемнело. Когда я — «на подъёме» и «бровях» — возвращалась из ресторана. Туфли безпощадно натёрли мизинцы. Платье жало в боках — угощения удались! Принятый «на грудь» алкоголь побулькивал в привратнике. Настроение сформировалась калейдоскопное — от «с кем бы» до «кого бы». Сесилия оказалась некстати! Резво протиснулась меж, закрывающихся створок лифта. Встала — выражения лица и позы, лионского палача строже и оглушительнее. Поворотилась анфас. Типа, «кто это у нас такой вдрызг пьяненький — и знать не знаю, не из таковских род наш, благонравный!» И весы шатнулись в — «кого бы!»
Я облизнула губы и хрипнула выразительно: «А что это мы не любопытствуем про дела? Можа, у меня чё нового наклюнулось? Да каки, и жизнь перелопатилась? А Вы — мадам Сесилия Аркадьна — и не в курсе!» Высказалась и отвлеклась. Ладонями потащила узкий подол кверху, чтобы проверить целостность хлипких застёжек чулка. Ногу упёрла в уступ и долго возилась с щипковым механизмом. Всё это время спутница молчала. Только тяжёлым носовым пыхом подтверждая, что манёвр был не зряшний. Распрямилась, платьице юзом вытянула к коленкам. Уставилась в соседкин лоб. Усилила: «Так что, кавалькада любопытства? Рассказать в подробностях про сегодняшний вечер? Или сами тряхнёте мемуарами?»
Сутки ещё томительно тикали на моём запястье. А трели перемен уже звенели в ушах. Я обаятельно заулыбалась. И на выходе, похлопывая тучное соседково-наседковое тело, в тяжёлые складки, района талии. Добила: «Ан, ночь-то. Будет ещё веселее!.. Завтра. Нет, в понедельник. По дороге вниз. В совместном, как говорится, заземлении. Я посмакую все детали. Все!.. И обещаю! Вам будет о чём поболтать с подружками. В обеденный перерыв».
Покачиваясь, я накручивала ключ в скважине. Кабинка помчала за следующими седоками. В коридорном повороте, остервенело рвали дверь «на себя». Дверь, в смущении, противилась. Когда силы иссякли, тётка — «стиль наив, самый популярный тренд сезона!» — выглянула из-за угла. И гаркнула: «Меня совсем не интересует Ваша жизнь! Нисколечки…»
Я охнула. Заржала на одиннадцать этажей. И облегчённо пропела: «Наконец-то! На-ко-нец-то! «С нас, блин, съехал, с нас б***ь, съехал. Сесиль Аркадич, даааарагой!..» И пьяно выпала в квартиру».