Главные героини картины, маменька и дочь-невеста, одеты, как мы уже выяснили, в соответствии с текущей модой, конца 1840-х.
А что же хозяин дома? Художник Павел Федотов описывает своего героя так:
А вот извольте посмотреть:
Вот сам хозяин-купец,
Денег полон ларец.
Если супруга и дочь неплохо, в целом, чувствуют себя в модных нарядах, ему приходится сложнее.
И вот извольте посмотреть,
Как хозяин-купец,
Невестин отец,
Не сладит с сюртуком,
Он знаком больше с армяком;
Как он бьется, пыхтит,
Застегнуться спешит:
Нараспашку принять — неучтиво.
Армяк - длинный просторный кафтан, прямого кроя, который прихватывали на талии кушаком, как правило, цветным. Удобная старинная одежда, привычная купцу. Делали армяки из ткани домашней выделки - армячины, серой, серо-коричневой. Словом, одежда слишком уж простая, и богатый купец в ней ходит по привычке. Хочешь породниться с майором - изволь предстать перед ним в сюртуке! Это приталенная мужская одежда длиной около колен, застёгивавшаяся на пуговицы. Сюртуки должны были хорошо сидеть по фигуре, вот купец с непривычки и бьётся с пуговицами. Не то что армяк, ведь его запахнул, завязал - и всё. И поскорее - ведь сваха уже привела жениха!
А вот извольте посмотреть,
Как, справа, отставная деревенская пряха,
Панкратьевна-сваха,
Бессовестная привираха,
В парчовом шугае, толстая складом,
Пришла с докладом:
Жених, мол, изволил пожаловать.
Шугай (или душегрея) - опять-таки, старинная русская одежда, отрезная по талии, а нижняя часть собрана в сборки. У Панкратьевны шугай из яркой парчовой ткани с крупным рисунком - просто мечта! Для Панкратьевн, разумеется...
Не могу не вспомнить Устинью Наумовну из пьесы Островского "Свои люди - сочтёмся": "Известное дело, серебряная, всякий человек — живая тварь: тому невеста понадобилась, той жениха хоть роди, да подай, а там где-нибудь и вовсе свадьба. А кто сочинит — все я же. Отдувайся одна за всех Устинья Наумовна. А отчего отдувайся? Оттого, что так уж видно устроено, — от начала мира этакое колесо заведено. Точно, надо правду сказать, не обходят и нас за труды: кто на платье тебе материи, кто шаль с бахромой, кто тебе чепчик состряпает, а где и золотой, где и побольше перевалится, — известно, что чего стоит, глядя по силе возможности".
И когда героиня, купеческая дочка, выходи замуж, сваха пришла требовать обещанное за труды платье. Она тоже не чужда новых тенденций, и от платья (из какого-нибудь вида модного шёлка, "гродафрик" или "крепрашель") не откажется!
Олимпиада Самсоновна: Гродафрикового не дам, у самой только три; да оно и не сойдется на твою талию; пожалуй, коли хочешь, возьми крепрашелевое.
Устинья Наумовна: На какого мне жида трепрашельчатое-то: ну, уж видно нечего с тобой делать, помирюсь и на атласном, так и быть.
Олимпиада Самсоновна: Ну и атласные тоже — как-то не того, сшиты по-бальному, открыто очень — понимаешь? А из крепрашелевых сыщем капот, распустим складочки, и будет в самую припорцию.
Устинья Наумовна: Ну, давай трепрашельчатое! Твое взяло, бралиянтовая! Поди отпирай шкап.
Кто знает, что там обещали за труды свахе с картины...
Кстати, если вам хочется узнать о костюмах ещё с какой-нибудь картины- пишите, разберёмся! :)
P.S. Подписывайтесь на мой канал по истории моды и костюма! И... чем больше лайков и перепостов, тем больше статей!