Любая эффективная коммуникационная стратегия предполагает использование мягкой силы и метода непрямых ненасильственных действий. Джин Шарп насчитал 198 методов ненасильственных действий, приводящих к смене государственной власти. Все они относятся к сфере суггестивных технологий – способов влияния на массовое сознание. О том, как в сфере судебного PR применяется «мягкая сила», рассказывает Вадим Горжанкин, генеральный директор агентства судебного PR «Красное Слово».
Судебный PR использует из этого списка порядка 55 методов, так как всё то, что написал Шарп, относится к сфере политического пиара. Как правило, судебный PR не применяет забастовок, отказов от политического, социального и экономического сотрудничества, разнообразных эмбарго и бойкотов, физического вмешательства. Зато активно применяются все способы ненасильственного протеста и убеждения, включая вмешательство психологическое. Вот эти методы (подобраны по критерию применимости в судебном пиаре):
Официальные заявления
1. Публичные выступления;
2. Письма поддержки или протеста;
3. Декларации организаций и учреждений;
4. Публичные заявления, подписанные известными людьми;
6. Групповые или массовые петиции.
Общение с широкой аудиторией
7. Лозунги, карикатуры и символы;
8. Знамёна, плакаты и наглядные средства;
9. Листовки, памфлеты и книги;
10. Газеты и журналы;
11. Звуковые и видеозаписи, радио, телевидение. Сейчас сюда нужно добавить и интернет;
12. Надписи в воздухе (самолётами) и на земле (вспашка почвы, посадки растений, выкладка камнями).
Групповые акции
13. Депутации;
14. Сатирические награждения;
15. Групповое лобби;
16. Пикетирование;
17. Псевдо-выборы (рейтинги).
Символические общественные акции
18. Вывешивание флагов, использование предметов символических цветов;
19. Ношение символов;
20. Молитвы и богослужения;
21. Передача символических объектов;
22. Раздевание в знак протеста;
23. Уничтожение своей собственности;
24. Символическое зажигание огней (факелы, фонари, свечи);
25. Выставление портретов;
26. Рисование в знак протеста;
27. Установка новых уличных знаков и названий;
28. Символические звуки;
29. Символическое освоение земель;
30. Грубые жесты.
Давление на отдельных людей
31. «Преследование» официальных лиц;
32. Насмешки над официальными лицами;
33. Братание с солдатами (в судебном пиаре аналогом служат всякие сговоры и коалиции с теми, на кого опирается противник);
34. Бдения («вахты»).
Театр и музыка
35. Пародии;
36. Пьесы и музыкальные произведения;
37. Песни и Процессии;
38. Марши;
39. Парады;
40. Религиозные процессии;
41. Паломничество;
42. Автоколонны.
Общественные собрания
43. Собрания протеста или поддержки;
44. Митинги протеста;
45. Тайные митинги протеста;
46. Семинары;
47. Уход и отказ;
48. Демонстративный уход;
49. Молчание;
50. Отказ от почестей;
51. Разворачивание спиной, показное игнорирование.
Психологическое вмешательство
52. Прыжок в воду;
53. Голодовка: а) «голодовка морального давления», б) голодная забастовка, в) голодовка в духе «сатьяграха»;
54. «Обратный» суд (использование суда для обвинения обвинителей);
55. Ненасильственное психологическое изнурение оппонента.
Трудно сказать, насколько реально теория Шарпа помогает делать революции. Скорее можно сказать, что все описанные Шарпом акции позволяют создать удачную ширму для работы спецслужб иностранных государств, без вмешательства которых все эти спектакли едва ли привели бы к свержению власти. Можно как угодно агитировать общество, но если армия и спецслужбы решат подавить мятеж силой, они его подавят. Изгонят из своих рядов коллаборационистов, и ничего не получится.
Однако всё волшебно меняется, если немного изменить угол применение мягкой силы и сделать её инструментом давления в рамках существующей системы. Для судебного PR весь этот арсенал оранжевых революций идеально подходит. Cудебное PR-агентство, в конце концов, не собирается свергать судебную систему страны. Оно лишь хочет повлиять на мнение конкретных судей, экспертов и участников судебного процесса. Всё это вполне достижимо, если действовать по данной методичке теоретика цветных революций.
Общественное мнение чрезвычайно пластично. Российская особенность в отношении применения теории Шарпа в сфере пиара заключается в том, что у общества отсутствует идеология и продвигаемые ею в культуре ценности. Мягкая сила оперирует как раз ценностями и культурой. Когда здесь существует белое пятно (идеология запрещена 13-й статьёй Конституции), общество при отсутствии своей идеологии принимает чужую. Но так как чужая не приживается и отторгается, а своей нет, то ценностный вакуум создаёт податливое к манипуляциям общество.
В такой ситуации опытные создатели образов сами создают правила, по которым сами же и работают.
Политика – место, где применение мягкой силы по методике Джина Шарпа можно наблюдать в максимально чистом виде. Вот что пишет один из Telegram-каналов, специализирующийся на аналитике по Белоруссии (оставим в стороне политические оценки и обратим внимание на оценки технологические):
«В Беларуси русский язык (язык большинства населения) вытесняется из указанных выше сфер вообще без принятия какого-либо закона и при его государственном статусе в Конституции. Это обеспечивается развитой командно-административной системой, практикой телефонного права, закрытостью учреждений и министерств. Белорусские элиты считают украинские власти не очень умными, потому что те явно сигнализируют свои намерения и поэтому лишились денежно-ресурсной подпитки от России. Режим Лукашенко консультируется западными специалистами по теории эскалации. Есть понимание, что любой резкий шаг (как введение официального запрета русского языка) может спровоцировать реакцию России. Но если каждый отдельный шаг меньше порогового значения, которое вызывает реакцию России и собственного населения, то со временем можно достичь впечатляющих результатов (вытеснение русского языка из визуальной сферы) вообще без последствий».
Вот самая лучшая оценка того, что в пиаре является мягкой силой и ненасильственными действиями, результат от которых наиболее эффективен. А вот пример того, как не надо работать в пиаре.
В декабре 2012 года председатель Челябинского областного суда Федор Вяткин готовился к заседанию Высшей квалификационной коллегии судей России. Вопрос был о продлении его полномочий. И вот перед заседанием коллегии в интернете появляется статья о том, что судья связан с местной криминальной группировкой.
Обвинения прозвучали открыто, о сенсации рассказала даже передача «Человек и закон». Следственный комитет РФ проверил дело и выяснил, что обвинения – сфабрикованная фальшивка, а заказчиком диффамации судьи является сотрудник правительства Челябинской области. Обвинения прозвучали не анонимно, а от конкретного человека, что дало основания возбудить уголовное дело о клевете. В итоге суд обязал «Человек и закон» опровергнуть информацию о криминальных связях судьи Федора Вяткина.
Вот как бывает, когда за PR-акции берутся те, кто не имеет понятия о том, как это делается и уповают лишь на связи и административный ресурс. Неадекватная самооценка, завышенная до степени самогипноза, становится причиной сокрушительного падения. И хорошо, если ещё при этом удаётся избежать скамьи подсудимых и тюремной камеры. Ошибки в пиаре стоят намного дороже, чем порой можно даже предполагать, именно потому не стоит повторять тут медицинский опыт, выраженный в формуле: «Лечился по книжке, умер от опечатки». Каждый всё-таки должен делать то дело, для которого долго и серьёзно учился. Других гарантий успеха не существует.
Ставьте лайк! Подписывайтесь на канал! Заходите на сайт агентства судебного PR "Красное Слово"!