Сквозь сон я слышу шлепающие звуки, похоже на капли воды, неравномерные по промежуткам и громкости. Неужели соседи опять залили меня?
Я встаю с кровати и иду сначала в ванную, потом на кухню, по пути включаю везде свет. После темноты ночи свет ослепляет, я ничего не вижу.
На меня сверху что-то падает, но это не капля. Что-то тяжелое, мягкое и пушистое. Комок сползает мне на лицо, и я вижу лапки паука. Они толстые, потому что тоже мохнатые.
Рукой стряхиваю паука с лица. Он с хлюпающим звуком упал на пол, недовольно посмотрел на меня и оскалился. Рядом с ним с потолка упал еще один такой же. Еще и еще. Пошел дождь из пауков. Пауки повсюду: на стенах, потолке, на полу.
Я как мельница машу руками и сбрасываю с себя пауков на пол. От удара о стены и пол некоторые из пауков раскалываются, как орехи, из них вытекает зеленая слизь. Капли этой слизи попадают на меня.
Я поднимаю глаза вверх и вижу, что потолок начал прогибаться под тяжестью пауков. Сколько там их? Миллионы?
Обои вздуваются и с шуршанием отслаиваются от стены. Куски бумаги лохмотьями свисают до пола. Из-под них выползают полчища пауков. Противные мохнатые лапки щекочут ноги. У меня не получается стряхивать их сразу с головы и с ног.
Пауки норовят залезть мне в рот, в глаза, в уши. Я смахиваю их с себя, откидываю ногами, выгребаю из-за шиворота футболки. Они падают на пол и со щелчком раскалываются. Из них течет зеленая слизь.
Я бегу к двери. Под ногами, как ломающееся печенье, хрустят раздавленные пауки. За мной остается след из сломанных мохнатых лапок в зеленой склизкой жиже.
Я закрываю лицо руками, чтобы уберечь глаза, рот, и нос. Мне не хватает воздуха, если я открою лицо, то на него упадет море пауков, а если не открою, то задохнусь.
Я распахиваю дверь и выбегаю в длинный темный коридор. За моей спиной обрушился потолок. Поток пауков, как вода из плотины, хлынул следом.
Коридор не кончается. Он весь состоит из поворотов. Я бегу на свет впереди, но это глухая стена и поворот направо. Что-то освещает проход, я вижу кирпичные стены без окон и дверей. Поворот за поворотом. Этому коридору нет конца.
Мне с каждым шагом труднее бежать. Ноги стали ватными, непослушными. Я уже бегу не по твердому полу, а хлюпающей вязкой трясине, из которой не получается выдернуть ноги. Воздух плотный и тягучий. Мне не удается вдохнуть его в себя. Когда сил бежать и дышать не осталось, коридор вдруг закончился.
Я целиком проваливаюсь в трясину.
Я выныриваю из черной плотной как тягучее масло воды. Она такая плотная, что на поверхности даже ряби нет. Меня затягивает вниз и одновременно держит на поверхности. Плотная вода не дает утонуть, но и не отпускает. На поверхности осталась только моя голова.
Я с трудом подплываю к цементному краю. Я не вижу, чем заканчивается коридор, потому что передо мной кто-то стоит. Вижу подол белого одеяния с кружевами по низу. Оно шелковое и струится до пола. Ног под ним не видно. Белый подол на уровне моих глаз. Выше не могу поднять лицо, затылок упирается в плотную воду. Я с трудом говорю: «Спаси меня. Спаси».
Где-то внутри меня растет уверенность, что меня услышали, я спасена.
- Спасибо, ты снова меня сохранила, - шепчу я благодарно и плачу.
Из-за неплотно закрытых штор в комнату проникает утренний свет. Я в кровати в своей квартире. Чтобы убедиться, что это был сон, я смотрю на потолок. Он целый и белый. Меня не залили соседи, нет пауков, обои на месте. Сердце галопом отбивает ритм за грудиной. Это был сон.
Ночной кошмар рассеивается с утренним светом, оставляя в нас послевкусие страха на краю памяти.