Картинками из жизни столичного метро делится Анна Клабуновская-Травина.
Летающий портфель
Середина дня, вагон метро. Народу немного, но все места заняты. Между двумя сидящими женщинами около двадцати пяти сантиметров свободного места. На остановке входит грузный мужчина средних лет в костюме, с портфелем – классический мелкий чиновник эпохи СССР, и усаживается, просто втискивается на эти 25 см. Причем садится не с краю, а внедряется в самую глубину. Одна из женщин с возмущенным видом встает, оправляет складки юбки и отходит к двери. Мужчина, отвоевав территорию для своей задницы, рассаживается поудобнее, ставит на колени портфель, кладет на него пухлые ручки и начинает «спать».
На следующей остановке (а это была «Академическая», на ней всегда мало пассажиров), пока поезд стоял с открытыми дверями, с лавки напротив встает интеллигентный гражданин, подходит к спящему толстяку, берет его портфель, выходит из вагона и запускает этот портфель вдоль платформы. После этого возвращается в вагон, а толстяк, хлопая глазами, вылетает из вагона вслед за своим портфелем. Двери закрываются, и гражданин галантным движением руки предлагает стоящей даме занять ее прежнее место, что она с улыбкой и делает. Добавлю только, что за весь спектакль не было сказано ни одного слова. Это была классическая пантомима. Вообще, настоящие москвичи всегда отличались сдержанностью и немногословием в городском транспорте.
В поисках собеседника
Сидит типичная верующая – прямая, в серенькой одежде, волосики пучком, личико постное. Погружена в чтение малоформатного требника. Рядом – свободное место. На остановке входит мужчина средних лет с большой сумкой, скорее всего – приезжий, южанин. Наш южанин, русский – из Краснодара там, или из Ростова. Лицо простое, открытое, загорелое, взглядом сразу ищет, с кем бы пообщаться. Садится на свободное место рядом с «монашкой», сразу заглядывает в ее требник и начинает разговор:«Ну, что пишут?». Монашка с неподдельным ужасом, как от сатаны, шарахается в сторону и прячет книжицу на груди. Мужчина недоуменно пожимает плечами, но тут же обращается к соседу с другой стороны. Разговор завязывается.
Садись, дед!
Канун 9 мая. Это был несколько лет назад, когда еще были живы ветераны Великой Отечественной, и их было немало – к великому празднику Победы они съезжались, встречались и гуляли по весенней Москве.
В вагоне метро в районе "Ленинского проспекта" едет ватага подростков – шумных, неуклюжих, нагловатых. Громко ржут, толкаются. Выставляют в проход свои длинные ноги. И все это под строгие и неодобрительные взгляды дам, сидящих рядком. Да, они раздражают всех вокруг, они нарочно эпатируют этих теток, кажется даже, отпускают в их адрес сальные шуточки.
В вагон входит очень старенький ветеран – вся грудь в орденах и медалях. И в одну секунду мальчишки поднимаются ему навстречу, берут его под руки и усаживают, а сами буквально облепляют его со всех сторон: «Дед, дед, садись с нами, с нами! Дед, ты нереально крут - настоящий герой!» И все это так искренне, с восторгом. Дед расцветает, а у меня ком в горле и слезы на глазах.
Начало: