Архитектура Москвы интересна и разнообразна, о ней можно написать многие тысячи страниц. Особенно если дело касается исторического центра города. Но если нужно определить одним словом облик Москвы, то как это сделать? Если Америка, по меткому определению Ильфа и Петрова, одноэтажная, то для городского силуэта Москвы самое характерное строение — это огромная панельная многоэтажка.
Многоэтажки и Коньковские пруды
Именно из них город состоит процентов на 80 — из панельных домов брежневской или более поздней постройки высотой от 9 до 20 этажей, а иногда ещё выше. Москву можно определённо назвать пятнадцатиэтажной.
Если вы видели фотографии Пруитт-Айгоу с высоты или издалека, то в визуальном и архитектурном отношении почти вся Москва — один сплошной огромный Пруитт-Айгоу.
В центре сохранилось немало старинных домов царских времён, а также величественных сталинок, но они занимают малую долю московского жилого фонда. Время от времени встречаются хрущёвские пятиэтажки, которых становится всё меньше. Есть брежневские дома из кирпича — для советской элиты.
Строятся современные дома, больше половины которых — также панельные высотки. Остальные из них — это монолитные дома или вовсе небоскрёбы с заоблачными ценами на жильё. Таков примерный состав жилого фонда Москвы. По сравнению с городом, откуда я приехал, это очень необычно: там почти все многоквартирные дома — хрущёвки. Иногда встречаются и высотки, причём почти всегда постсоветской постройки. Обычно их состояние удручает: облупленные и изрисованные фасады, неработающие лифты, страшно вонючие мусоропроводы. Такого явления как брежневские панельки в том городе — несколько единичных экземпляров.
Во времена Брежнева Москва переживала самый большой в своей истории строительный бум. Десятая часть населения так или иначе была задействована в строительстве. Дома возводились самым дешёвым, быстрым, и как тогда думали, передовым методом — как конструктор из изготовленных на заводе панелей. Время выявило массу недостатков такого метода: эстетическое убожество, недолговечность, плохая звукоизоляция и многие другие. Однако за тот период в новые квартиры въехало более 5 миллионов жителей. Справедливости ради надо сказать, что в большинстве своём московские дома содержатся в более чем приличном по российским меркам состоянии: снаружи дома не облуплены и не изрисованы. Лифты не изгажены, мусоропроводы не воняют, в подъездах не нассано. Всё чисто и аккуратно. Лестничные клетки регулярно моют трудовые мигранты.
Дворы таких домов под завязку заставлены машинами: когда это всё строилось, никто не рассчитывал на повальную автомобилизацию. Визуально дома смотрятся вполне аккуратно благодаря тому, что в Москве не принято вывешивать бельё на балконах. К тому же балконы оформлены одинаково, в то время как в городе моего прежнего жительства в доме не найти и двух одинаковых. Там жители соревнуются, кто изощрённее тюнингует свой скворечник: выдвинет площадь дальше за козырёк, облицует и покрасит в какой-нибудь дикий цвет, поставит тонированные пластиковые окна, прикрепит палки для сушки белья длиннее, чем у соседа. Кавказ, что поделать. Балконы и сами дома из-за этого выглядят так безобразно, что не выразить словами. В Москве подобного нет, и это очень радует.
Пройдёт ещё 10-15 лет, и запланированный срок эксплуатации брежневок, построенных в среднем 40 лет назад, истечёт. По нормативам их тогда должны признать ветхим жильём, снести и расселить. Снести и расселить 4/5 Москвы — вы представляете? На деле, я уверен, всё будет проще. Простояли же до наших дней хрущёвки, которые планировали снести ещё к 1980 году. Так и многоэтажки будут стоять ещё лет 40, «украшая» своим тоскливо-индустриальным видом московский горизонт.