- По ком звонит колокол? – спросил Джеймс Хэтфилд. И ему ответили переполненные Лужники. Ответили радостью, восторгом и диким кайфом 2007-го, когда «Metallica» приехала к нам в первый раз после Тушино в 91-ом, когда СССР уже почти не существовал, Жан Сагадеев был жив, а «Pantera» только-только забиралась на самую верхушку металлического Олимпа. «Метла» уже была там, приехав, сыграв и оставив нас на 16-ть лет без живых концертов. Да и правильно, мало кто хотел бы сунуться в дикие девяностые новой России.
Мне было 14-ть или 15-ть, когда услышал их в первый раз. Первыми песнями были те самые медляки на дискотеках нашей юности, а вот полноценный альбом оказался дебютным, из страшно далекого восемьдесят третьего года.
В 2003-ем, вокально-инструментальный ансамбль жесткой гитарной музыки «Metallica» выпустили новый альбом – «St. Anger». 8-ой по счету, если не считать двух «гаражных» и один с оркестром. Альбом захватил первую строчку Биллборда и с треском провалился до состояния, когда Батька и Ко песни с него начали играть вживую лишь спустя больше десяти лет.
В Самаре тогда еще работал Книжный рынок, диск я купил почти сразу и только через два года, приобретя его же лицензионный узнал простую вещь: у меня были демо-записи. И, затерев его за лето, полюбил несколько композиций, полюбил сильно.
А в девяностых…
А в девяностых, как и сейчас, про Метлу знали даже наши родители. Сложно пропустить такое название, а «Ария», набираясь популярности, все равно проигрывала. Как, впрочем, и сейчас.
«Металлику» на полном серьезе обожали девчонки. Две песни, «Больше ничего не важно» и «Непрощенного». Вторую они любили куда меньше, зато первая заставляла трепетные девичьи сердца, работающие по пятницам и субботам на джин-тонике и прочих пинья-коладах из банок от «Очаково», трепетать еще быстрее. Дискотеки становились томными, девицы обнимали кавалеров, даже если те всего лишь и могли, что оттоптать ноги партнерше. Или соседке. Последнее давало нехилый профит на тут же разгоравшуюся драку на улице, если было с чего.
Папа Хэт тогда еще в принципе считался просто Джеймсом, все они были патлаты, а как звали первого басиста и что Клифф Бёртон сделал для коллектива в целом – подозревали единицы. Моим первым журнальным постером оказался именно постер с Метлой, где Ньюстед почему-то красовался стриженой головой.
Через пару месяцев все встало на свои места, а пиратская кассета с «Лоад», купленная тут же, как только бросилась в глаза, на поверку оказалась чем угодно, кроме тяжелой музыки. Потом вышел клип с золотой змеедевой, орущим Джеймсом и Джейсоном, вазюкающимся в грязи, журнал «Ровесник» опубликовал рыже-черный фотосет с короткими стрижками, темными очками, черными ногтями у Кирка и стало ясно… продались.
А Метла, не смущаясь, выпустила через год вторую часть, и, неожиданно, оба этих альбома качали так, что мама не горюй. Осенью девяносто седьмого РТР неожиданно показали концерт где-то в Германии, я смотрел его ночью, жалея об отсутствии пишущего видака и утром уперся к кому-то из своих, имеющих видак и несколько кассет с пиратскими записями Хэдбенджерс с православного ЭмТиВи. Без перевода интервью, само собой.
В нулевом, уволившись и получив «чеченские», в магазине «Союза» купил все их альбомы, сделав вторую глупость подряд. Стоило покупать дисковый плейер, но почему-то жалелось денег.
Через семь лет Джеймс, стоя в Лужниках, спросил:
- По ком поет колокол?!
Лужники ответили.
Через девятнадцать, почти неделю назад, Роб и Кирк слабали «Группу Крови» Виктора Цоя и «Кино», погрузив большую часть российских фанатов в еще большие пучины обожания.
Мне даже жаль, что не сохранился тот «Ровесник» с их рыже-черным фотосетом, что я самолично наклеил их постер на стенку туалета нашей первой съемной квартиры, а аудиокассеты тупо куда-то делись. Да и послушать их сейчас уже не на чем, все имеющиеся старые музыкальные центры полностью умерли.
А еще стало ясно: Метла, оказавшись рядом в девяностых, совершенно спокойно переместилась и дальше, даря все те отличные моменты и пупырышные мурашки, когда на концерте Джеймс спрашивает про колокол. Ну и, хитро косясь на толпу, говорит: У, йеаа!