Глава из повести "Самовнушение здоровья"
Глава "Брат выходит на работу" здесь
Неделю спустя мы все втроем сидели в пиццерии. Алексей выглядел устало, но воодушевленно.
Он вдруг сказал – когда мы садились за стол, – что чувствует, как-то быстрее стал проживать жизнь.
-Правильно, – отстраненно поддержала Оля; смотря куда-то в пространство зала.
Потом вдруг резко сцепив руки, вывернула их перед собой ладонями вперед, потянулась.
-Так! Ну когда же принесут меню…
Спустя пять минут Алексей очень обстоятельно изучал меню – рассматривая компоненты каждой пиццы.
-Соусы. Главное, чтобы еще в ней не было соуса.
-Обычный можно, я думаю, – сказал я.
-Нет-нет, лучше воздержаться и от обычного. И вообще, чтобы ничего кислого не было. Помидоров чтобы не было и грибов. Грибы тяжелы.
«Он очень напряжен внутри, – мелькнуло у меня в голове. – По-прежнему…»
Нет, он не был напряжен. Он говорил очень спокойно и естественно.
-…и обязательно чтобы умеренно соленая, – Алексей уже просто проговаривал себе под нос, едва слышно.
-Ну что, выбрал? – Оля зевнула.
-Нет еще, подожди… Если эта пицца острая (он произнес название) то ее точно нельзя. Хотя по компонентам мне нравится.
-Она острая?
-Не знаю. Здесь не сказано… – мой брат говорил очень озабоченно, – я лучше позову официанта, узнаю все точно.
-Ну позови, позови, Господи… – тихо произнесла Оля.
Он подозвал официанта и принялся обстоятельно расспрашивать о компонентах всех пицц, включая и те виды, от которых уже отказался. На ответы он, как правило, реагировал следующим образом: «Да-да-да, точно! Я так и думал…»
Потом вдруг он прервал:
-Знаете, на самом деле… – очень рассудительным тоном, – а в какой из них больше всего белковых компонентов, интересно?
-Этого я не знаю, извините.
-Ну хорошо. Вы уверены, что она не острая?
-Уверен.
Я чувствовал, что мне некомфортно. А Оля… ей тоже было не по себе, но…
Когда официант ушел, Алексей сказал:
-Я все равно на следующей неделе собираюсь на ультразвук и на всякое другое. Если я сегодня вдруг чем-то наврежу себе, все равно все быстро узнаю, и смогу вылечиться. Ладно, пойду, вымою руки.
Пока его не было, Оля, низко клонясь над столом, сказала:
-Когда же это кончится, Бог ты мой, – у нее мелькнула страшная усталость в глазах; она принялась вертеть перед собой пустой запятнанный стакан – внимательно изучая отпечатки собственных пальцев. – Когда прекратится… Его ничто не меняет. – Ее лицо было разочарованным, усталым; понурым. – Но на самом деле… – прибавила она, – ему вроде стало лучше.
-Пожалуй, в каком-то смысле ты права, – признал я. – Но он же наверняка пошел принимать лекарства сейчас.
Она встрепенулась.
-Что? Он говорил, что больше не будет их принимать. Украдкой, хочешь сказать?
-Я не знаю.
5
Как-то раз Оля позвонила мне – это было в середине субботнего дня – и попросила прийти вечером.
-Что-то случилось?
-Случилось. И очень хорошее, – почти торжественно объявила она, – теперь я знаю, как вылечить Лешу.
-Что? В каком смысле? Он ведь был на обследовании три дня назад.
-Да, но все равно это ему совершенно не помешает.
-Что именно?
-Я сегодня смотрела одну очень полезную передачу по телевизору.
-Ах вот в чем дело…
Когда Алексей еще работал на телевидении, Оля, думаю, только из уважения смотрела новостные выпуски, которые делал он и его коллеги. А по-настоящему-то она любила шоу, когда какая-нибудь актриса или спортсменка по фигурному катанию (или и то и другое одновременно) рассказывала об очередном турне или о том, как познакомилась со своим нынешним мужем-продюсером. (Вместе с тем, помнится, Оля относилась с пренебрежением почти ко всем ведущим и участникам передач, жалуясь, что «на экране с утра до вечера одни и те же физиономии»).
Еще Оля любила передачи о непознанном.
-Ее как будто специально для Леши показывали. Слава Богу, он был в это время дома – я его сразу позвала. Там было точно то, что я всегда говорила!
В передаче говорилось о дурной работе человеческого подсознания. Некоторые люди, – особенно это касается пожилых («пожилых, понимаешь? А Леша что?»), – боятся, что заболели чем-то серьезным, подцепив обыкновенную простуду. У них голова идет кругом, бросает в жар, они слегают и у них действительно начинается осложнение, которое приводит, например, к воспалению легких. Еще хуже, если они начинают глотать таблетки – все подряд.
-Люди, которым ошибочно диагностировали рак, действительно впоследствии умирали от рака, потому что настраивали себя на то, что умрут от рака… вот, а я что говорила!
-Ты уверена, что…
-Уверена! – резко прервала Оля. – Слушай дальше: вывод из всего этого. Отрицательная мысль и нервные скачки заставляют работать наше подсознание «на минус». А подсознание, в свою очередь, управляет физиологией – процессами в организме. В итоге человек получает то, о чем думал.
-Это была передача о нетрадиционной медицине, – произнес я утвердительно.
-Ты что, мне не веришь?
Поверить как раз в это можно было. Вполне.
Оля продолжала:
-Так знаешь, какой вывод из всего этого? Доктор медицины, который вел передачу, прекрасно понимает, что человек не может перестать себя накручивать. Нервы, плохое настроение, депрессию обуздать очень сложно, если вообще возможно. Гораздо проще начать накручивать себя «на плюс».
-Что?
Все то, что говорила до этого Оля, было очень любопытным, но теперь… я по-настоящему удивился.
-Как это?
-А очень просто.
Предлагалось по сто – сто пятьдесят раз в день повторять про себя следующие четыре фразы: «Я здоров. У меня все хорошо. У меня все отлично. Ничего не болит. Я здоров. У меня все хорошо…» и т. д...
-Тогда подсознание начнет работать в положительную сторону, – повторила Оля.
-…а за ней и физиология, – подхватил я, усмехаясь, – и болезнь пройдет.
-Точно.
-Ну что ж. Можно попробовать. А как Леша к этому отнесся?
-Ты не поверишь – он ухватился за этот способ обеими руками.
-Неужели?
Более всего поражала в этом действительная простота логики, бесспорно, очень заманчивая. И то, что требовалось от человека, это только повторять по сто раз в день…
-…я здоров… у меня все хорошо… у меня все отлично… ничего не болит, – я сам – позже, после разговора – проговорил это вслух.
Это же очень просто – не забывать повторять это каждый день. (Особенно человеку, который любит себя накручивать, по жизни).
-Ты ведь никогда не перестанешь – ты такой родом, – весело, с энтузиазмом говорила Оля в тот же вечер. – Знаешь, это прямо просто какое-то избавление – я уверена, все получится. Там, в передаче, когда произносились эти слова: «Я здоров. У меня все хорошо. У меня все отлично. Ничего не болит», – даже рука показывалась. Записывающая это на бумаге. Как закон, как правило.
-Эти слова помогут мне думать, как она залечивается, – сказал Алексей, – с каждым днем, после ежедневного повторения.
-Все и так уже залечилось, – поправила Оля. – Ты ведь ходил на обследование совсем недавно. Все в норме. Ничего не обострялось. Забыл? Ты просто накручивал себя.
-Ну да, да… И все-таки последнее, что сказал врач: «вам так или иначе надо быть осторожным, потому что она в любую минуту может открыться», – он помолчал. – Знаешь, неплохо было бы добавить к этим четырем фразам еще и пятую. Направленную прямо против моей болезни.
-Какую? В каком смысле?
-Очень простую. «У меня нет…»
-Нет-нет-нет, не надо этого делать!
-Чего не надо делать?
-Произносить это слово. Если ты будешь по сто раз произносить эту болезнь, значит, снова будешь притягивать ее к себе…
-Но ведь…
-…наступать на те же грабли, что и раньше, – Оля говорила неумолимо серьезно.
И Алексей, в конце концов, признал: «Да, ты права, конечно». А потом принялся говорить, что, мол, все равно надо придумать какую-то пятую фразу, которая оказывала бы явное противодействие…
-Вы так верите во все это! – не выдержал я.
Они одновременно посмотрели на меня.
-Ну да, – подтвердила Оля. – А что?
Дело было совсем не в том, что подобная «медицина» так или иначе вызывает вопросы. Она не причинит вреда. Ничего серьезного и если она не оправдает надежд.
В другом. Я слишком хорошо знал своего брата – меня насторожило это особенное рвение…
Я стал делать попытки как-то поостудить его.
-Ты сходил на обследование, – сказал я вкрадчиво. – Совсем недавно, три дня назад. Оно показало, что ты здоров. И вспомни, какое облегчение ты испытал после этого – сам говорил. А то, что врач в конце предупредил тебя о возможном обострении – это предостережение, которое они делают всегда, в любом случае.
-Что ты хочешь сказать?
-Может, тебе нужно сейчас просто расслабиться и все?
Оля в нерешительности переводила взгляд то на него, то на меня. Она почувствовала, что в моих словах есть справедливое зерно.
-Нет, – сказал Алексей. Но не очень уверенно. А потом все же:
-Нет-нет… нет! Если это принесет пользу – а это принесет пользу, и Оля абсолютно права, – он сжал ее руку, – я должен попробовать, не взирая ни на что. Лучше мне, хуже – все равно. Я должен попробовать.
Продолжение следует
Tags: ПрозаProject: MolokoAuthor: Москвин Е.
Книга автора здесь