До обеда норма сбора травы была выполнена наполовину.
К двум часам успели проголодаться и обедали даже жадно. Дед первым встал из-за стола, вернее поднялся с травы, и уехал сгребать сено. Молодые позволили себе ещё минут двадцать почесать языки. Бурелом бы и вздремнул, но как от коллектива отобьёшься?
Крайний мешок Фома добрал уже играючи. Степаныч закончил сгребать сено. Они ушли на родник и полчаса мирно беседовали под ключевую воду. Сидели на тёплой земле, под бирюзовым небом, согретые закатным светилом…
Дед отбыл домой
Оставшийся час Фома бродил по косовице с камерой…
К шести вечера Алексей допрессовал. Теперь всё сено Тырышкиных лежало в тюках. Оставалось вывезти его на подворье. Сено уродилось не богато нынче, но на зиму хватит. Голодать никому не придётся.
На обратном пути заехали на солонец, что Алексей держал для диких животных.
Лабаз наблюдателя
Алексей давно не охотился. Но соль исправно оставлял.
С перевала спускались вместе с солнцем. Захватывало дух от высоты и красоты. Тянувшиеся с запада перистые облака предвещали непогоду и придавали окоёму смысл. День клонился к завершению…
Домой Бурелом шёл уже в густых сумерках, сопровождаемый гулом трактора в ушах и мешком травы на плечах.
Уснул Фома сразу после ужина, неожиданно для себя. Потому и не успел раздеться. Устал…
Снято Canon EOS 7D, объектив Canon 18-200