У Василия Козлова путь в авиацию был таким же, как и у тысяч его сверстников.
В тридцать первом его, лучшего наладчика одной из ленинградских типографий, по комсомольской путевке направили в авиашколу. Когда самому довелось в первый раз подняться в воздух, чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Потом училище военных летчиков-истребителей в Борисоглебске, и в тридцать шестом он уже бороздит воздушные просторы над Читой, а годом позже в Монголии обучает летному мастерству бывших степных пастухов дружественной страны. Там же, у Халхин-Гола принял и боевое крещение.
За два месяца боев лейтенант Козлов сбил пять японских самолетов. Но особенно запомнился поединок с аэростатом-корректировщиком. Этот аэростат на стальных тросах завис далеко от линии фронта и корректировал налеты самолетов и стрельбу вражеской артиллерии по штабу наших войск.
— Сбить! — поступил приказ из штаба.
Но для наших зенитных орудий аэростат был недосягаем. Тогда обратились к авиаторам. И вот звено истребителей «И-16» во главе с Василием Козловым взмывает вверх. Первый заход не удался — слишком хорошо аэростат прикрывался огнем зениток и дежурившими самолетами. Но русская смекалка и тут помогла. Два самолета вступили в бой, чтобы отвлечь неприятеля, а третий, развернувшись и набрав высоту, незаметно улетел к японцам в тыл, в Манчжурию. Там снизился и на бреющем полете незаметно подкрался к аэростату. Короткая пулеметная очередь. Факел огня — и аэростат камнем полетел к земле.
Еще не поняв в чем дело, молчат вражеские зенитчики, крушатся самолеты прикрытия, а советский ястребок уже касается колесами поля родного аэродрома. За эту операцию маршал Чойбалсан вручил Василию орден Красной Звезды, а двум его друзьям — именные золотые часы.
Бои были жаркими. Школа высшего пилотажа в Токио готовила неплохих специалистов. Они освоили новый прием воздушного боя — стрельбу с перевернутого положения. Поначалу советские летчики никак не могли приспособиться к этому приему, но по прибытии из Испании группы асов, среди которых был Герой Советского Союза Грицевец, инициатива перешла к нашим пилотам.
Однажды их истребительному полку приказали атаковать крупные силы японской конницы, располагавшейся далеко в глубине вражеского тыла. Вылетели. Вокруг пески, пески, пески. Скучный и утомительный пейзаж. Ни одного ориентира, ни одного поселка. Лишь кое-где под крылом промелькнет одинокий заброшенный колодец да какой-нибудь затерявшийся кочевник-скотовод со стадом баранов. Но группа самолетов уверенно идет к цели. Ведет ее Василий Козлов, изучивший эти пески не хуже улиц родного Ленинграда, — «лоцман монгольских просторов», как его в шутку называют товарищи.
Неожиданно их встретил сильнейший зенитный заградительный огонь, сквозь стену которого сумело проскочить только пять самолетов. Конницу расстреляли, но на обратном пути навстречу ринулось более двух десятков японских истребителей. Образовали круг и вступили с ними в бой. Через несколько минут уже полыхало шесть самолетов врага, остальные обратились в бегство. Но и у нас было не без потерь загорелась машина командира полка Заболуева. Он выпрыгнул с парашютом и приземлился на вражеской территории. Сверху хорошо было видно, как к нему скачут на конях японцы. Тогда три самолета из пулеметов стала расстреливать конников, а четвертый — «ястребок» Сергея Грицевца, — пошел на посадку. Грицевец сел рядом с командиром, втиснул его в аккумуляторный отсек за бронеспиной своего кресла и взлетел. За этот подвиг Сергей Грицевец получил вторую звезду Героя Советского Союза, а Василий Козлов и остальные летчики — ордена Красной Звезды...
Но эти бои, какими бы жестокими они ни были, оказались только подготовкой к сражениям Великой Отечественной войны...
~~~