…топливо для Сёмы было на исходе. Накануне Буреломы продали первый свой мёд. Две рамки из дадана. Так что деньги у стаи были. Осталось только доехать до Черги. Просто всё, вроде. Однако Фома ещё никогда в жизни не заправлял машину на бензоколонке. И дело это не казалось ему таким уж простым. Сознание, как обычно, генерировало всяческие страхи. Чтобы жизнь не казалась пресной. Ехать решили после обеда.
Пообедали вкусно, борщом. И, казалось бы, хорошему настроению Фомы ничего не должно угрожать. Но отчего-то кривая его (настроения) ползла постепенно вниз. Отчего так с нами происходит? Без видимых (?) причин всё начинает валиться из рук, ничего не радует и ты начинаешь искать пятый угол…
То же происходило с Фомой. Он как-то сник, замолчал и стал совсем не весел.
До АЗС добрались и встали к колонке без происшествий. Очередь образовали всего в две машины. Дама-водитель любезно помогла Фоме залить бак. В общем и целом всё прошло хорошо для первого раза. Но…
Бурелом становился всё больше недоволен собою. Каждая мелочь ложилась в строку. Вот и в магазин заехать забыли…
Не удался Бурелому и поворот на перевал. Крайне топорно он повернул, несколько раз заглохнув. Утренний минор принимал угрожающие размеры. Что-то с этим нужно делать. Фома сидел на перевале и смотрел на далёкие синие горы.
Искал выход из ступора недовольства собою…
Надвинулась гроза и загнала Фому в машину. Он улёгся на диване и принялся рыться в «Справочнике настроений». Ничего подходящего под свой случай он не нашёл.
Помогла выйти из этого состояния верная фотокамера. Фома перекинул ремень кофра через плечо и выбрался из автомобиля. Гроза миновала. Долго он ползал по мокрым камням неподалёку. Больше смотрел, нежели снимал.
Вечером Бурелом готовил к публикации накопившийся материал. Оцифровывать довелось те дни, когда уходил Гард. Фома в третий раз переживал эту утрату. Вроде и время прошло, а Бурелому было по прежнему тяжело. И поделиться не с кем. Текст он набирал короткими отрывками. Часто выходил на веранду и подолгу сидел там. За два часа выкурил недельный запас папирос. Наконец, уже не в силах более писать, лёг, не раздеваясь на диван, отвернулся к стене и долго лежал так. Не думалось. Лишь очень болело сердце. И перед глазами стоял его Пёс…
Снято Canon EOS 7D, объектив canon 18-200