После пчелиных укусов Бурелом чувствовал себя сносно. Организм начинал привыкать к пчелиному яду. Фома пылил по дороге и размышлял: - Теперь я понимаю писателей. Недаром они, когда пишется, куда-нибудь скрываются. Общение с Музой не терпит суеты. И посторонних. Она приходит к художнику и весь мир сжимается для них в атом. Или наоборот?.. Они сливаются воедино. Это чудно. И это нельзя отложить или перенести на потом. Исчезнет… Бурелом не считал себя писателем. Но когда ему что-то мешало изливаться «Дневникам…» он часто терял нить повествования. Образы уходили. Исчезал ритм и стиль. А оставалась банальщина… Дописывалось потом тяжело, часто не читабельно. Фома мечтал: - Будет свой Дом – на чердаке запрусь. И лестницу подниму. И не отзовусь, пока не закончу… Ведь Вдохновение приходит неожиданно. Без расписания. Отложив, можно потом долго ждать… Попутного ветра. И не факт, что дождёшься. Зной заключил Дев в прохладную темницу Дома. Они лежали, каждая у себя и не проявляли желания двигатьс