Сегодня в кондитерской выбирали дочке пирожное...
А их там много, одно другого краше. Выбрали. Но я задумался: а куда потом денут все те эклеры, тарталетки, чизкейки, которые останутся несъеденными? Их срок годности крайне мал. День-два, надо выбрасывать.
А куда девают в кафе и ресторанах все эти котлы несъеденных минестроне, казаны ненужного плова, горы сыров, овощей, яиц, у которых истекает срок годности? Мы жрем очень много, но еды производят гораздо больше, чем в нас влезает. Ну что-то унесут повара-официанты-посудомойки. Но они не могут выносить ежедневно 170 порций тирамису и 50 литров гаспаччо. Даже если у каждого из них большая семья плюс маленький свинарник на балконе.
И я представил вереницу грузовиков, которая ночью движется из большого города к огромному котловану. Горят фары. Хмуро выглядывают из окон жители деревень возле трассы. Грузовики везут еду. Все, что мы не сожрали. В кузовах свалены в кучу жульены, креветки, бараньи ноги, булки с кунжутом, форшмак, хумус, тофу, бабагануш. Полито все майонезом, брусничным соусом, дижонской горчицей, бальзамическим уксусом.
Целую ночь грузовики с лязгом опрокидывают кузова, и тонны еды летят в котлован. Каждую ночь. Водители в респираторах: вонь невозможная.
Подолгу никто не работает в таких рейсах, даже безропотные азиаты не выдерживают, лучше уж на стройке или еще где. Котлован наполняется быстро. Вскоре надо копать уже новый, еще глубже и больше. Бездонный могильник нашей еды.
А чистым ясным утром мы снова заходим в кафе:
«Дайте свежий круассан с сыром!»
