Бурелом сидел на импровизированном камбузе (он же прихожая, он же столовая в ненастные дни), уютно свернувшись калачиком. Вечер. И писал… Туманное утро даровано сегодня миру. Но до свету не хватило сил встать. Вернее не хватило духу, сил бы досталось. Бурелом не роптал. Он просто оставил эти кадры коллегам. Голова его была занята другим. К девяти утра нужно быть у Степаныча. Очищать сотовые рамки от воска и прополиса. Их катастрофически не хватает. А Тане с утра косить. Она обкашивает косой наше имение. Крохотными полосками. Коса не подогнана по руке. А исправить Фома не умеет. Вот и приходится деве плакать, а косить. Да ещё и не наточен инструмент… Фома торопливо писал, глотая огромными глотками горький от крепости кофе. До ухода в Школу пасечников ему нужно успеть перебрать сколько-нибудь старого тёса. Гнилой идёт на дрова. Целый в запас. Сгодится. Пружина утра неумолимо раскручивалась… Летом солнце в восемь утра уже высоко. И туман быстро исчезает. Однако Фома успевает сделать не