Был у Александра Сергеевича Пушкина добрый приятель, князь Пётр Андреевич Вяземский (1798-1878). За ним тоже водились литературные грехи, а в "Старой записной книжке" князь оставил примечательное наблюдение. Когда бываю в русском театре (этому давно), припоминаю отзыв одного слуги. Барин, узнав, что он никогда не видал спектакля, отпустил его в театр. Любопытствуя проведать, какие он вынес впечатления, барин спросил его на другой день:
— Ну как, понравился тебе театр?
— Очень понравился, — отвечал слуга.
— А что именно и более понравилось?
— Да всё: тепло, светло, люстра пребогатейшая, так и горит, народу много, ложи наполнены знатными господами и барынями, музыка играет. Праздник, да и только.
— Ну, а далее, как понравились тебе комедия и актёры?
— Да, признаться, когда занавес подняли и начали актёры разговаривать между собою про дела свои, я и слушать их не стал. Эта заметка князя Вяземского напоминает мне историю, слышанную много лет назад от Беллы Григорьевны Бирман, легендарного