Кровь каплет на серебряные кирпичи дорожки частым пунктиром, иду покачиваясь из стороны в сторону, сильно шаркая. Внутри разрастается рвущая боль, будто огненная лоза, обвивает кости, пробивается в череп и кончики пальцев. Застонав, рухнул на колени, сильно качнулся вперёд и упёрся в дорогу руками, свесил голову.
Кровь щедро плеснула изо рта, живот начало стягивать болезненными спазмами. Серебро заплескало красным, отчётливо очерчивая каждый кирпичик. Красные нити добежали до стены тумана и пропали, растворяясь в белизне. Рядом с дорогой толпятся мертвецы, они окружают нечто похожие на огромную гусеницу, усыпанную длинными стеклянными иглами. Оно бьётся в агонии, сжимается в тугое кольцо и распрямляется, стараясь насадить мертвяков на шипы.
Через толпу пробился лысый эльф, с татуировками Тени на лице. Со смехом пнул тварь, так что она полетела над головами и скрылась в тумане. Лысый отсалютовал мне двумя пальцами и смеясь растворился среди остальных мертвецов.
Я тяжело откинулся назад, не вставая с колен, перед глазами всё расплывается, смазывается, как не подсохшая краска. Боль обвила череп, запустила раскалённые когти в мозг. Кровь изо рта бежит по подбородку жутким водопадом, капает на грудь.
— Что происходит? — Хрипя и булькая выдавил я, не надеясь получить ответ.
— Ты умираешь. — Прозвучало за спиной.
Я скосил глаза не в силах повернуться, с трудом разглядел край черной стены. Серебряный путь обступают мертвецы, тянут руки, стараются ухватить за плечи и ноги. Скрюченные пальцы пару раз скользнули по одежде. Туман нехотя опускается, открывая огромное поле, забитое мертвецами под завязку.
— Какого чёрта? Я же... не получил серьёзных ран! Я победил!
— У всего есть цена. — Холодно отозвалась темнота. — Твоё тело не выдержало перерождения, человеку это просто не дано.
Костяная ладонь легла на левое плечо, медленно сжалась разрывая одежду и впиваясь в плоть ледяными крючьями. Меня мелко затрясло, боль стала нестерпимой, но крик застревает в глотке.
— Должен признать, я удивлён. Человек смог не просто удержать души, но и поглотить. Как жаль, что только эльфы способны переродиться из Пожинателя в Вестника.
— Что... за... бред... ты... порешь!
— Милое дитя, ты так и не понял с кем говоришь? Я бог Смерти! Эльфы поклонялись мне задолго до появления людей.
Меня мягко потянуло в темноту, холод осыпал плечи, на миг заглушил боль. Собрав остатки сил и волю в кулак, рванулся вперёд. Струны боли натянулись, загудели и... лопнули. Меня бросило на серебряные кирпичи, как полумёртвую рыбу. Невероятно длинную минуту лежал, хватая ртом воздух и чувствуя через пелену сна, как тёплые руки хватают за руки и ноги. Уши ловят звуки ожесточённого спора, полные злобы женские голоса, почти сливающиеся в визг двух обозлённых кошек.
Уперевшись руками медленно поднялся, выпрямился сильно откинувшись назад, повернулся. Из темноты на меня смотрят две алые точки, удивлённый выдох едва не опрокинул на спину.
— Мне ещё рано подыхать, отродье.
— О! Поразительно, человек ставший Вестником Рока. Я сильно недооценил влияние эльфийской крови в твоих жилах.
— Ты с ума сошел! — Зло прорычал я, взмахнул рукой, будто швыряя крамолу обратно. — Я — чистокровный Человек!
Темнота засмеялась.
— Человек? Да. Чистокровный? Нет. Самая малость, крупица эльфийской крови, невероятно удачное сочетание везения с генами. Всё это позволило тебе стать Пожинателем душ. Мерзкий ярлык, повешенный дураками из ордена, не отображающий и сотой доли смысла! Но ты смог, первым за последние пять тысяч лет, не просто удержать души, а поглотить, отправить в Небытие! Или ты думаешь прилив сил был просто удачей? Ха-ха! Ты стал, пусть и на краткий миг, моей аватарой, Вестником Рока!
— Отправил в небытие? — Глухо повторил я, лицо скривилось от отвращения. — Я их освободил?!
— В какой-то мере. А теперь иди и неси погибель всем! Пожирай души и копи силу, возможно, тебе и удастся стать Аватарой Смерти!
Из темноты неспешно высунулась костяная рука с длинными пальцами, потянулась к лицу распахнув ладонь. Тело тряхнуло, я ощутил, как вне сна, меня поднимают на руки, услышал обрывки злого разговора и шипение кота. Ладонь приблизилась, перекрывая мир, пальцы хищно задрожали.
— А не пошел бы ты нахер? — прохрипел я, взмахом отбил руку и выхватил нож.
Рука дёрнулась и застыла, один огонёк на миг пропал и вспыхнул с утроенной силой.
— Ты смеешь отказывать богу?!
— Эльфийскому отродью! Я не стану пожирать их души и даровать сладостное забвение, эти уроды будут мучиться здесь, до самой моей смерти!
— Ха, как смело, можешь идти...
Всё смазалось, я с трудом разлепил глаза, ничего не понимая взглянул на склонившихся надо мной Крисси и Бескаел.