В Женеве есть одна улица, называющаяся по имени родившегося тут 2 января 1656 года наемника, прославившегося вовсе не в Швейцарии. Судьба занесла его далеко от родных мест. И именно там, в далекой и снежной России он и прославился.
Хоть мальчишка был и родом из богатой купеческой семьи, его больше привлекало военное дело. Начинал он как типичный солдат удачи, наемник, продающий свою шпагу направо и налево. Впрочем, продавал ее он недолго. Осенью 1675 года судьба закинула его в Россию. Сначала нелегально, потому что его, кто бы мог подумать, не приняли в русскую армию, несмотря на отличный послужной список. А потом, после удачной женитьбы (точнее, наглого похищения перспективной невесты Елизаветы Сугэ) и легально. С 1678 года он стал капитаном на русской службе.
Ловкий капитан служил под началом Патрика Гордона. С ним он принимал участие в Чигиринских походах, когда Россия сцепилась с Турцией в борьбе за украинские земли, формально входившие в состав Речи Посполитой, а на самом деле ставшие после Хмельниччины и последовавших затем войн, бесхозными, так как на них правил то один гетман, то другой, а на завтра уже третий.
Но выдвинулся он, конечно, не в походах. А потому что догадался выбрать правильную сторону, когда в 1689 году молодой царь и его старшая сестра решили выяснить раз и навсегда, кто из них круче. Круче оказался 17-летний царь и после этого, поддержавший его офицер из Швейцарии быстро пошел в рост. В 1691 году он стал генерал-лейтенантом, а потом, позднее, в 1696 году станет еще и адмиралом, хотя никогда не был моряком. Просто царь настолько доверял его организаторским способностям, что верил, что и с этой работой он справится.
Он, конечно, пользовался благосклонностью своего друга. А царь стал ему именно другом, считал его старшим приятелем и наставником. Но учил царя не только тому, как курить трубку, пить водку и подгонял ему дамочек легкого поведения вроде Анны Монс. Это было. Но он искренне был готов пойти за царя в огонь и воду, служил ему верой и правдой, помогая начинать полную перестройку государства. Именно этот швейцарец во многом создал того Петра, которого мы знаем.
Он отказался принимать участие в казни мятежных стрельцов, хотя они были его личными врагами. Более того, по его личному ходатайству многие были отправлены в ссылку, а не казнены. Он добился смягчения участи старшей сестры царя и его жены, которых не казнили, как хотел царь, а отправили в монастырь. Во время Великого посольства он стал во его главе и уговаривал мастеров вербоваться и ехать в далекую Россию, нанимая и подкупая нужных и важных людей, за свои деньги.
С деньгами у него вообще была интересная история. Конечно, он воровал. Но все деньги тратил на наем мастеров и офицеров, гулянки с царем, строительство. Не оставалось ничего. И он об этом не жалел и не делал никаких сбережений, заявляя, что он всего добился сам и его дети должны поступить также:
«Его кошелек и жизнь всегда в распоряжении царя...»
говорили о нем.
А по поводу денег он сам говорил так:
«Я искал своего счастия, пусть и сын поищет своего. Я постараюсь научить его всему, что пригодится в жизни, а там пусть сам позаботится о себе».
Именно ему довелось подобрать на улице мальчишку-торговца пирогами. Мальчишка окажется дельным и преданным. Потом, когда этот мальчишка станет князем великой империи, он конечно, капитально проворуется и зарвется. Но это будет еще не скоро. Впереди у мальчишки много славных дел и навряд ли он их совершил, если бы не этот швейцарец.
Да и в первые военные походы царя потащил тоже он. Первый поход закончится полным провалом из-за того, что у русской армии не было кораблей. Второй окажется намного удачнее, потому что швейцарца царь назначил адмиралом и он привел под казавшийся неприступным Азов флотилию построенных на Дону кораблей.
Его звали Франц Якоб Лефорт. Впрочем, он больше привык к тому, что к нему обращались Франц Яковлевич. В 43 года, в феврале 1699 года Лефорт только что переехавший в новый дворец, неожиданно заболел горячкой. Болезнь дала осложнения и 12 марта 1699 года лучший друг и верный сподвижник Петра умер.
Шокированный Петр воскликнул, когда узнал, что его друга больше нет:
«Я потерял самого лучшего друга моего, в то время, когда он мне наиболее нужен…»