2-я глава здесь
Который день напролёт за окнами льют и льют дожди. Носятся со свистом по округе порывистые сквозные ветра, сбрасывают остатки пожелтевшей листвы с деревьев, которым осталось лишь одно – вздрагивать голыми, почерневшими от влаги ветвями.
Тоскливо на улице.
Печальный Тимоша стоял у окна, пытаясь старательно высмотреть хоть что-нибудь сквозь струйки дождевой воды, ручейками бегущей по стеклу, – но пуст мокрый двор.
Подошла мама. Глянула вниз, где слякотно и ветрено. Вздохнула. Мальчик округлившимися от волнения глазами стремительно посмотрела ей в лицо:
– Гулять пойдём?
– Гулять?! – Переспросила, поеживаясь, мама. – Милый мой, посмотри, что там творится…
И она, захватив пылесос, стала подниматься по лестнице.
– А Пуська?! – слёзно вопрошая, мальчик заспешил следом. – Пуська как?! Он же та-ам… – вот-вот расплачется в голос.
– Придёт твой Пуська. Уж кто-кто, а он мокнуть не станет… – мама была не просто неумолима, а вполне уверена в сообразительности свободолюбивого кота.
Тимоша тяжело вздохнул, однако маме поверил и, когда они вошли в ученическую, сразу же забрался на кресло. Стал лихо накручивать круги. Скоро это занятие ему надоело, и он принялся инспектировать стол отсутствующей школьницы.
Интересно было всё, что лежало здесь.
Мальчик знает, что трогать ничего не следует – хозяйка будет недовольна, а взять в руки так хотелось хоть что-нибудь! И тогда он, как будто совсем-совсем нечаянно взял карандашик… только один остро заточенный карандашик из сетчатого стаканчика. Повертел его в руке, как вещь невероятно ценную и редкую, и – быстро вернул на место.
Осмотрелся, приглядывая, что же нового могло появиться в комнате сестры за последние дни. И, глянув мельком на книжную полку, споткнулся взором о маленькую картинку: прямо на него, глаза в глаза, смотрел удивительно красивый златоволосый человек.
– Ты кто? – вырвалось у Тимоши взволнованным шепотком.
С кресла – на стол. Со стола легко дотянулся рукой до полки. Осторожно взял оказавшуюся вовсе не бумажной, а изображенной на маленькой дощечке картинку.
Слез со стола. С кресла – на пол.
– Это кто? – спросил Тимоша у мамы, и та, мимолетно бросив взор в его сторону, перекрывая шелестящий шум пылесоса, сказала:
– Иконка…
– А иконка – это кто? – новый вопрос заставил мать выключить шумный агрегат.
– Ни кто, а что… – поправила она сынишку.
Тимоша знал, в чём различие между «кто» и «что», и тогда пальчиком указал непосредственно на красивого человека:
– Вот это кто? – Уточнил: – Кто на картинке?
– Это, Тимошенька, не картинка… это иконка… – сказала мама. Пояснила: – На иконках святые изображены…
И тем только ещё больше запутала мальчика, смотревшего на неё в упор недоумевающе, а мама, взяв бережно из его рук иконку, внимательно всмотрелась в неё.
– Ангел-хранитель… – проговорила неуверенно. – Написано так… – и поставила иконку на прежнее место.
– Кого охранитель? – Спросил непонимающе Тимоша, долгим взглядом проводив ангела до места на полке.
– Всех хранит… оберегает… – мама не успела договорить: в кармане её фартука зазвонил телефон, и по первым же словам мальчик догадался, что там тётя Света.
*
Ураганом влетела к ним Светлана.
– Чая! Не откажусь от вашего вкусного чая! – требовательно сообщила она хозяйке, успевшей заранее накрыть на кухне стол.
– Пожалте! – весело пригласила мама появившуюся неожиданно гостью. – Тимошк, а ты? – обратилась и к насупившемуся в обиде сыну, попытавшегося снова напомнить маме про улицу и кота.
– Что это с ним? – поинтересовалась тётя Света.
– На улицу хочет… – объяснила Людмила недовольство сына.
– На улицу?! – мамина подруга детства, присвистнув лихо, уставилась на мальчика. – Там – жуть! Все давно по домам разбежались – мультики смотреть. А ты любишь мультики? – спросила она.
Отвечать на вопрос про мультики Тимоша не стал: кто ж их не любит?! Он молча забрался на стул. Придвинул к себе чашку с чаем, не забыл и про кусочек аппетитного тортика: он был ещё тот сластёна.
– И как ты? Справляешься? – тётя Света, кажется, забыла про мальчика. Выжидательно смотрела на Людмилу, тихо отозвавшуюся на ясно понятый ею вопрос:
– Стараюсь…
– Так до сих пор тебя никак и не зовет? – гостья настойчиво пытала подругу.
– Никак… – глубоко вздохнула Людмила. – Меня к себе и близко не подпускает… Всё общение через Серёжу… – Тимоша верно понял, о ком идёт разговор между взрослыми.
– А в школе как? – любопытная тётя Света не отставала от мамы, которую мальчику было очень-очень жалко: он-то отлично знал, что Маруся никогда и никак не обращается к ней.
– Учится хорошо. Сережа пытался помогать, но она всё успевает делать сама… – ответила негромко Людмила.
– А друзья? Появились? – Светлана без слов пододвинула в сторону хозяйки пустую чашку.
– Появились… девочка из нашего дома… – мама наполнила чашку свежим чаем.
– Это хорошо, что привыкает… – Гостья с удовольствием отпила горячий глоток. – А чай-то у тебя, и правда, вкусный! И к тебе привыкнет…
– Надеюсь…
– Чего ж ты хотела?! Всё сразу? Всё сразу не бывает… Она такую трагедию пережила…
В мальчике всё внутри напряглось, и громко-громко застучало маленькое сердце. Произнесённое слово «трагедия» было незнакомым, но Тимоша, чутко уловив его тайный смысл, верно и явно догадался, что несёт оно что-то очень и очень тревожное.
Вот и мама дрогнувшим голосом произнесла:
– Всё я понимаю… всё… мне и самой её очень жаль…
– Да… нелегко тебе… – протяжно вымолвила тётя Света и поднялась из-за стола.
Уверенно прошла в холл, где вольно устроилась в мягком кресле.
– А ей, ребенку, разве легко? – Людмила присела на соседнее кресло. – Ей-то совсем-совсем нелегко сейчас…
Тимоша, не отставая от матери ни на шаг, забрался к ней в кресло. Прижался к мягкому боку.
– Он что так к тебе хвостиком и липнет? – и тётя Света, не дожидаясь
ответа, насмешливо обратилась к мальчику: – Мужик, так и будешь за мамкиной юбкой прятаться?
Ох, уж эта тётя Света! – Тимоша резко отвернулся и ещё глубже
пролез за мамину спину, и мама заступилась за него:
– Без меня никуда… особенно сейчас…
– Ну-ну… – неопределенно промычала тётя Света и, выждав короткую паузу, сказала благожелательно: – Терпения тебя надо… только терпения… Время, как известно, всё лечит…
– Да кто ж спорит! – вздохнула мама. – Только ведь его ещё прожить надо… это время…
– А с Тимошей как? – мальчик снова напрягся.
– Общается… А он у нас всё с котом сдружиться пытается…
– С каким котом? – скрыть своего удивления гостье не удалось.
– Маруся со своим котом приехала. Охотничьим! – уточнила Людмила.
– Почему охотничьим?
– Он, как хозяйка говорит, на крыс охотник.
– У вас, что, крысы завелись?! – испуганно вскрикнула мамина подруга.
– Скажешь тоже! – улыбнулась Людмила. – Нет, конечно! Просто кот и вправду редкостный! – маминым словам Тимоша очень обрадовался.
– Сейчас-то где ваш охотник? – не унималась гостья.
– На улице… – не выдержав упорного молчания, громко сообщил Тимоша о местонахождении кота.
– Как на улице? С кем? – вновь удивилась тётя Света. – С Марусей, что ли?
– Один... – опередила сына с ответом мама.
– Один?! – Казалось, что гостья вывалится из огромного кресла.
– Ну да… У него своя вполне самостоятельная жизнь: пришел-ушел… – пояснила ей Людмила. – Его в нашем подъезде знают… и во дворе знают… привозят на лифте… увозят…
– Весело, смотрю, тут у вас! – снисходительно высказалась тётя Света, но слова её до слуха мальчика уже не долетели.
Тимоша, присмирев за маминой спиной, уснул в кресле и не заметил, когда ушла гостья, а проснувшись, и не вспомнил про неё.
Всё внимание проснувшегося ребёнка было поглощено появившимся с улицы котом, вальяжно развалившимся на диване напротив. Уставший от уличных походов и сытно накормленный по возвращении доброй хозяйкой кот крепко спал.
Тимоша, скинув на пол одеяльце, которым был заботливо укрыт, сполз следом и по-пластунски добрался до дивана. Протянул руку, чтобы погладить… погладил осторожно: у кота и усы не дрогнули – крепко спал утомившийся охотник…
– Где же ты был? Там мокрый дождь… там злой ветер… Ах, ты глупенький, Глупышок Глупихтонович! – сочувственно вдохнул Тимоша и нежно провел по пушистой спине.
Пуська приоткрыл один глаз, зыркнул молниеносно бирюзой и тут же прикрыл его, снисходительно позволив мальчику уткнуться головой в мягкий толстый бок.
Вдруг кот резко дернулся, прыгнул с дивана и пружинисто бросился к появившейся Марусе. Она успела включить телевизор и уютно устроилась в кресле.
Кот прыгнул девочке на колени. Приветственно отмурлыкал на её ласки и, спрыгнув вниз, свернулся калачиком у её ног.
Перебрался к ним и Тимоша. Положил руку на спину спящему коту.
На экране – гонки мотоциклистов.
Зрелище совсем не заинтересовало мальчика. Он потихоньку сумел растормошить ленивого кота, который вскоре отозвался: завилял хвостом, отбивался лапами, перекатывался игриво – и всё мурлыкал довольно… и мурлыкал…
А вот Маруся смотрела на экран напряженно, немигающим взглядом выслеживая бешенную гонку по грунтовому треку. Один из гонщиков на тяжелом мотоцикле стремительно вырвался вперед: в быстром красноречивом взоре девочки азарт и нетерпение…
– Ну!.. ну же!.. – страстным шепотком подгоняла она экранного гонщика.
И вот он – победитель!
Руки победно вскидываются вверх!
Порывистым рывком с головы стягивается тяжелый шлем: налетевший ветер широким шлейфом разметал рыжие волосы – и на весь экран, крупным планом, засветилось счастьем улыбающееся лицо красивой девушки-гонщицы.
– Папа! – Маруся, резко выкрикнув, настойчиво позвала отца.
Вздрогнул от неожиданного крика Тимоша. Уставился на неё испуганными глазами.
Большой серой головой вскинулся и потревоженный кот.
– Да, дочка!.. – Сергей, выбежав на зов из кабинета, моментально оказался около дочери. – Что такое? Что случилось? – бьётся в голосе тревога.
– Ведь, правда, мама была самой красивой?! – Маруся смотрела на отца пронзительно-влажными глазами, а тот, нервно выключив телевизор, сел рядом с девочкой, обнял её и тихо сказал:
– Красивой… очень красивой…
– Расскажи про неё… – с трудом выговаривая сквозь близкие слёзы слова, попросила дочь.
– Что именно?
– Всё…
Тимошка, обняв соскочившего на ноги кота, как сидел рядом с диваном, так и остался сидеть на полу – только замер.
Мальчик видел, как мама, выбежавшая из кухни на Марусин выкрик, тут же вернулась назад, а папа, сказав Марусе:
– Иди, доченька, к себе… Я приду… – быстрым шагом пошел следом.
И Тимоша тоже осторожно двинулся за ними.
Мама стояла у окна, за которым поздняя осень выстёгивала хлёсткими ветрами ночной город, выстуженный холодными дождями до ознобного мраза.
И горько, навзрыд, плакала.
Папа подошел к ней и обнял за плечи, и испуганно прижался к маме Тимоша.
– Людочка… милая… не плачь… – слышал мальчик папин голос.
– Я не плачу… – сглатывая обильные слёзы, проговорила еле-еле слышно она, а папа начал старательно вытирая её мокрые щеки.
– Ты прости меня… прости, дорогая, что я заставил тебя страдать… – извинительно прошептал он.
Мальчик растерянно смотрел на них обоих.
Собравшись, мама постаралась произнести как можно спокойно:
– Ну что ты, Сереженька, это ты… ты меня прости, что расплакалась… это просто нервы что-то подвели…
– У нас всё будет хорошо… – папа нежно гладил жену по волосам и целовал, а затем, потрепав Тимошку за хохолок, спросил: – Не так ли, сын?
Мальчик, продолжая испуганно и растерянно смотреть на родителей, отцу, однако, поспешил согласно кивнуть головой.
– Да… да… у нас всё будет хорошо… – благодарно отозвалась мама. Торопливо добавила: – Иди… иди, Сереженька, к ней… иди к бедной девочке… Вот кому сейчас больше всех тяжело…
*
Маруся ничком лежала на своей кровати.
Уткнулась носом в подушку… Пусть и дробно, на разрыв, стучало её сердце, и билась синяя венка на виске, девочка усиленно глушила валом подпирающие слёзы.
И только, когда в спальню вошел папа, присел на край кровати, Маруся порывисто вскинулась, крепко обняла его за шею и горько заплакала...
Продолжение следует
Tags: ПрозаProject: MolokoAuthor: Козырева Анна