На выходных успела несколько раз пожалеть о том, что так и не вырвалась в Москву на non/fiction, но потом, когда зашла в «Подписные издания», от сердца немного отлегло. Купила все, что хотела, и даже увидела по-русски книгу Ирены Доусковой — оказывается, она уже не только на московской выставке продается, но и в нашем родном болоте, так что тороплюсь о ней рассказать.
Итак, в издательстве «Розовый жираф» вышла книга Ирены Доусковой «Будь Жегорт» (Hrdý Budžes). В Чехии она была впервые опубликована в 1998 году. Тогда там вспоминали события 30-летней давности (ввод советских войск в Чехословакию в 1968 году), и книга, действие которой происходит после поражения Пражской весны (в годы так называемой «нормализации»), оказалась в каком-то смысле злободневной. Русский перевод книги Доусковой выходит спустя 50 лет после начала советской оккупации, и редакторы книги обращают на это особое внимание в небольшом предисловии.
Действие повести (да будет «Жегорт» повестью) разворачивается в Чехословакии в 70-е годы, причем — как часто бывает в чешской литературе — это не эпическое полотно, а книга о судьбе обыкновенной семьи на фоне конкретных исторических событий. Родители восьмилетней Хелены Соучковой работают в провинциальном театре и очень критически относятся к изменениям, которые происходят вокруг. У самой Хелены другие заботы: в классе постоянно смеются над ее полнотой, ей хочется уехать из скучного Ничина в красивую Прагу и еще обзавестись длинными фломастерами. Но в итоге она тоже, как сказано в аннотации к книге, осознает «силу личной свободы каждого человека».
Повесть написана от лица восьмилетней Хелены, и поначалу этот нарративный ход — взять ребенка и представить с этой «наивной» точки зрения атмосферу определенной исторической эпохи — кажется избитым. Если брать только чешскую литературу и только те тексты, о которых я здесь успела рассказать, подобных произведений уже наберется немало: «Лучшие годы — псу под хвост» Вивега, «Да здравствует республика!» Яна Прохазки, в каком-то смысле — «Кто убил Снежка?» Петры Соукуповой. Однако к середине книги достигается такая степень искренности, что перестаешь видеть, как эта книга сделана. Повествование преодолевает какую-то точку — и ты начинаешь видеть нечто большее, чем просто критику «нормализации», начинаешь верить в описанные судьбы. Тут, конечно, нужно поаплодировать переводчику Марии Юдиной, которой удалось передать эту авторскую интонацию и создать по-русски книгу, которая может стать событием в чьем-то читательском опыте.
На русском издании стоит возрастная маркировка 16+. Я думаю, это правильная рекомендация: пусть фигура повествователя никого не обманывает. В Чехии тоже эту книгу читают в основном взрослые и ученики старших классов.
Раз уж речь зашла про восприятие этой книги в Чехии, то нужно сказать, что она в итоге стала бестселлером. В ней есть фирменное чешское сочетание политической сатиры и юмора (юмористические пассажи связаны прежде всего с ироничным отношением Хелены к само себе). Кроме того, в 2002 году театр им. Антонина Дворжака в городке Пршибрам (тот самый Ничин, где происходит место действия повести) поставил по этой книге спектакль. Театральное представление имело огромный успех — во многом благодаря таланту Барборы Хрзановой, сыгравшей восьмилетнюю Хелену. Спектакль до сих пор идет на сцене театра, его ставили уже больше 800 раз.
У «Жегорта» было продолжение: книга Доусковой «Онегин был русский»(Oněgin byl Rusák) рассказывает о Хелене Соучковой в ее гимназические годы, а «Дарда» (Darda) — о взрослой жизни Хелены в современной Чехии. Интересно, увидим ли мы и эти книги по-русски?
Спасибо Ксении Тименчик и издательству «Розовый жираф» за то, что предоставили мне возможность прочитать эту книгу по-русски до того, как она появилась в продаже.