Проснулся легко и весело. Даже раньше будильника, ибо солнце сделало из палатки парилку. Бутылки прокисли. Выкинул их, пока вещи не соберу. Солнце жарило жестко. Собирался поскорее. Упаковался, захватил пакет. Пошел в сторону благотворительной организации. Уже обойдя улицу с неграми стороной. Они там до сих пор стояли.
Бутылки перестали быть интересными. Но мышечной памятью я заглядывал в мусорки. В конце концов, дошел до нужного здания. Там собралось десять нищих. По вижу не скажешь, если бы не загар и пропитые рожи. Некоторые одеты, как у нас хипстеры или ионотечники. В общем, всё на уровне. Сирые и убогие собрались за бесплатной едой. Есть калеки, есть олдовые ъ-бомжи. Есть белоснежные туристы и фрау.
Один из нищих подошел ко мне. Молодой и бородатый. Спросил, откуда я. Фром Раша.
— О, вас тут много. Раша, Польша.
Кекнул.
Открылись двери. Мы очередью зашли в помещение. Было мерзко находится в этой компании. Брезгливо. Ну и опасно в какой-то мере. Инфекция от мусорок и кожные заболевания не дремлют.
Однако, кормили вкусно. И очень гостеприимно. Люди сидят за столом и общаются. Вокруг них ходят девушки с подносами, разливают кофе и молоко.
Жесткие и отрешенные лица смягчаются. Здесь бездомные могут почувствовать себя людьми, что-то обсудить и найти помощь. До этого я сомневался в целесообразности подобных заведений, но мое мнение смягчилось. Такие заведения могут и вытащить человека из говна, либо хотя бы уберечь его от криминала. "Ничего не значащие нищие" на час нахождения в этом месте, становились участниками общества. Хоть и узкого, но они ими хотя бы становились. У каждого свой характер, своя история.
Наевшись, я поблагодарил женщин, и попросил воды. Попрощался, ушел. Зацепился на выходе разговором с болгарином. Тот уже три года бомжует в его 27 лет.
"Ты же еще молодой, зачем тебе это?"
Он сказал, что в Европе в тебе увидят человека. В России же нет, если без денег. Ну и осудил копошащихся в режиме "работа-дом" людей. Классика. Докурили, разошлись.
Я шел куда глаза глядят, чтобы сдать бутылки. Зашел в ближайший супермаркет. Там получил 2 евро.
Выкинул вонючий пакет и больше не шарился по помойкам. Фу.
На улице увидел S-bahn. Это как метро, только не метро. Сел зайцем. Доехал до центра и пошел в Europa Passagе, где просидел до вечера, ибо на улице душно.
Вышел на улицу, скучающе брел в тени, стрелял сиги. Потом увидел церковь пошел в нее. Церкви обожаю. Посидишь в тишине и хорошо сразу. Особенно, католические хороши. Мощные, высокие, великие. После торговых центров и бомжей самое то. Как зашел и очутился в прохладной тишине среди многих молчащих, так и замер. Заиграл орган, поп читал мессу. Я закрыл глаза и забылся. Спасибо, Иисус, ты победил.
Очнулся, когда всё закончилось и ушел. Как-то слишком легко стало. Бродил по городу дальше. Чуть не обосрался, но в кафешку успел. Потом еще оказалось, что воду в рюкзаке пролил. Но всё нормально, ничего не пострадало. Пошел в ТЦ опять. Нашел еду. Острую. Съел, ударило по желудку. Побежал в сортир на фудкорте, хотел пролезть в дырку для детей. А меня бабка стопнула. Я вышел, а сочувствующий цыган дал мне 0,5 евро на проход.
Пока срал, в соседнюю кабинку зашла уборщица. И с украинским акцентом начала материть тех, кто срал там. Видимо, насрали на ободок. А там автоматически его вытирает машина при смыве. Ну, вы понимаете. Оно размазалось по ободку ровным слоем.
"Жалкие свиньи. Животные экие. Ублюдки". От драматизма и накала страстной ненависти в её голосе, я ронял не только говно, но и слёзы.
Так и часов 10 ночи настало. Пора бы съёбывать на набережку. Когда вышел из метро, увидел красивую немецкую девушку, красиво поющую. На фоне порта и Луны. И надписей "На Берлин" и "Юля, я люблю тебя".
Красивая девушка на всратой набережной. Так и сидел, слушал всё до конца.
Очень много русских. Их сразу видно.
Когда она допела, я похлопал и ушел спать на своё старое место.
