6 июня экипаж Разгонина квадрат за квадратом обшаривал водную ширь. Вот внизу мелькнул огонек. Но нет, это не корабль, а островок, и торпедоносец, развернувшийся было для выхода на цель, снова взмыл под облака.
— Неужели так ничего не найдем и вернемся? — с досадой спросил штурман Чванов.
— Нельзя не найти, Витя,— только и ответил Разгонин.
Прошло еще два с половиной часа. Подходило время возвращаться, когда, наконец, был обнаружен корабль. Но чем ближе приближался к нему торпедоносец, тем меньше была радость от этой находки. Корабль оказался слишком мал, чтобы на него тратить единственную торпеду.
— Раз попалась одна посудина,— заявил Александр приунывшему штурману,— появится и другая, побольше.
Действительно, вскоре вдали показался вражеский транспорт водоизмещением не менее пяти тысяч тонн. Чванов быстро произвел расчет на атаку, и руки Разгонина уверенно сжали штурвал. Он точно выдерживал курс, высоту, скорость.
Навстречу ударили зенитки. Снаряды рвались вокруг самолета. Летчик почувствовал удар по фюзеляжу где-то в хвосте. Вот торпеда ушла в воду и, обгоняя ее, самолет стремительно пронесся над целью.
На отвороте его бросило в сторону: ослабло рулевое управление. Теперь торпедоносец шел только по прямой, удаляясь в море.
А над водой поднялся черный столб дыма. Транспорт, пораженный в среднюю часть корпуса, разломился и быстро погрузился в воду. Разгонин несколько раз пытался развернуть самолет, но он не подчинялся ему.
Осмотрелся вокруг — огня и дыма не видно! Моторы гудят равномерно, все приборы в порядке. И он по переговорному устройству передал стрелку-радисту Павлу Мигунову:
— Проверь, что произошло с рулем поворота...
Павел пополз в хвост по длинному, грохочущему фюзеляжу, осматривая натяжение тросов. Ветер бил в рваные дыры пробоин.
Вскоре поступил доклад Мигунова.
— Командир, трос руля глубины перебит осколком.
— Так! — протянул Разгонин, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.— Постарайся, дорогой, срастить трос. Пока буду лететь по прямой. Действуй, Паша!..
Не из легких была задача. Павел не растерялся. Попался под руку шнур от переносной лампы, начал сращивать твердые, непослушные концы. Не сразу у него получилось. Исцарапав руки в кровь, из последних сил он сумел срастить трос.
— Товарищ командир, тросы срастил. Можно управлять машиной.
— Павел, да ты же жизнь экипажу спас! Ну, мастер ты у нас — на все руки! — похвалил Разгонин боевого друга.
— Теперь домой, командир! Далековато ушли в море, горючего в обрез, промедлим, придется на воду садиться,— констатировал штурман Виктор Чванов.
Летчик осторожно, штурвалом и педалями стал вводить машину в разворот. Она как бы нехотя стала клониться на левое крыло, разворачиваясь на восток. Торпедоносец пошел к своим берегам.
Сложным был обратный путь над морем. Разгонин буквально дышал на ножные педали, чтобы не создавать лишнюю нагрузку на поврежденный трос. И когда возник в окружении сосен знакомый овал аэродрома, он поставил кран на выпуск шасси. С ходу произвел посадку.
На стоянке летчики и техники эскадрильи поздравляли славный экипаж с победой, а сами диву давались, как можно было лететь на этом поврежденном самолете. Виктор Чванов с гордостью отвечал любопытным:
— Наш экипаж все может! А вот летать с рулем, соединенным шнурками от ботинок, может только старший лейтенант Разгонин...
Из воспоминаний Героя Советского Союза В.И.Минакова ("На крыльях морской авиации", 1990 г.)
Спасибо за внимание! Ставьте 👍 и подписывайтесь на канал "Крылья Истории". Оставляйте комментарии и делайте репосты. Спасибо. ⚡️