"Зоя" глава 2 / начало
Однако в Ростове оказалось не всё так гладко. Пока Григорий Филиппович ещё не устроился на мельницу, жить было негде. Ночевали на барже. Макар, служивший на ней, договорился с капитаном, что его родня поживёт временно в трюме. Капитан разрешил до тех пор, пока судно не загрузят мукой.
Евдокия Степановна быстро устала от такой жизни. Начала пилить мужа. Просила уже вернуться обратно. Причитала, мол, хватит денег накопленных, даже если обратно на работу не возьмут в Саратове, то выкрутятся как-нибудь. А Григорий Филиппович всё проходил испытательный срок, надеясь, что с постоянной работой и жильё выделят. Отвечал жене:
- Вот ты на деньгах помешалась, иди, покупай нормальную еду, а то одной похлёбкой питаемся. Здесь другие мельницы, мне для опыта нужно с ними познакомиться поближе. Придёт ещё то время, когда меня заметят. Как говорил мой отец: «Ты, Гришенька, запоминай: коли знаешь больше других, значит, будешь жить лучше других.
Ищи трудности специально, в нашем деле нужно быть умнее с каждым помолом». Вот я и умнею, Дуся. Ты только посмотри, какие мельницы ставят! Мой отец и мечтать о таких не мог.
Тут начиналась хвала производителям механизмов, немецкому производству, ода иностранным компаниям, осуждение царя и шло-ехало. Если вовремя не остановить, то Григорий Филиппович мог до сна рассуждать.
Евдокия прервала мужа:
- Похлёбка тебе не нравится? Так экономить надо, Гришенька, растратим всё и останемся с голым задом на причале. Наговорил нам твой сынок, что тут рай на земле, поверили ему, теперь спим, как беспризорники.
- Так это ты нас сюда притащила, - возмущался Григорий. – Вот и помалкивай теперь. Вернуться всегда можно, было бы куда. Здесь, понимаешь, опыта набраться можно. Заграница может быть заинтересуется. Я вот немецкий только знаю, а сегодня французскую речь услышал, так теперь хочу и их понимать. Остальные молчат, языков не знают. Заметят меня, Дуся, и глазом не успеешь моргнуть.
- Да я уж моргаю, как могу, наморгалась уже, Гришенька. Полгода хлопаю глазами как курица. Уже хочется не моргать, а глаза закрыть и лежать. Меня от этой качки и на ровной земле кренит. Что люди подумают? А коли пьяницей меня прозовут? Стыдно, Гриша.
- Что удумала, здесь все такие ходят. И чего тебе сдалось, что подумают. Меньше шастай.
Потом подошёл к жене и прошептал, чтобы дети не слышали:
- Следи за Зойкой в оба глаза. Тут охочих много до бабской красоты. Как бы ни испортили девку. Годов-то уже шестнадцать. Посмотрел я на неё вчера и понял, что замуж пора выдавать. Иначе от портовых баб наслушается сказок и увяжется за каким-нибудь прынцем заморским. И ищи её потом по трюмам. Смотри мне, Евдокия, попустишь девку, будешь отвечать по полной.
- Ой, Гриша! Вижу я, как она ходит. Как пава. Как будто специально. Грудь навыкат. Не слушает же, девчонка. Только глазом моргну, так она сбегает. И, поди, найди её. Заблудишься и не найдёшь.
- Шаль ей купи, пусть кутается посильнее. И не выпускай никуда, - скомандовал Григорий Филиппович.
Зоя днём выбиралась из трюма и гуляла по причалу. Евдокия Степановна не очень-то и смотрела за ней. Думала про себя:
«Вот буду я её сторожить, больно надо. Быстрее отвалится от кастрюли, на один рот меньше. Вот и посмотрю, какую дочь распутную Мария родила. Сама-то красовалась всегда, и дочке пример подала. А такие быстро схватывают, в 8 лет уже была как мать. Грише дети не нужны, а мне и подавно. Быстрее вдвоем с ним останемся и заживём».
А Зоя была рада такому попустительству со стороны мачехи. Вела она себя прилично. Гуляла, смотрела на приезжих, говорящих на разных языках, угадывала среди них немецкий, слушала и запоминала новые слова и обороты. Отец научил языку, говорил, что пригодится везде.
«Правда, доченька, умных баб боятся, но ты учись, учись, пригодится в жизни», - твердил он Зое. Поначалу боялась знакомиться с людьми, а потом вошла во вкус. Весь порт уже знал красивую девушку. Каждый матрос и капитан кивали при встрече.
А торговки приловчились. Подзывали к себе Зою, и пока она стояла около них, так продажи повышались. Некоторые торговцы даже благодарили копеечкой за такую рекламу. А Зоя была рада стараться. Деньги прятала от мачехи. Та однажды увидела, как девушка пересчитывает монеты, накинулась на неё. Обвинила в воровстве. Замахнулась на неё скалкой, Зоя выбежала на улицу и до самого возвращения отца, не спускалась в трюм.
Продолжение здесь
Рассказ "Бобриха" тут (опубликован полностью)