Черновик отчёта об инспектировании:
Планета М271КФ: Коперник - 3. Город "Генералиссимус Суворов"
10 июня 2300 года
7 час 55 мин
Ответственное лицо:
Статский советник Корсаков Виталий Константинович
Всю ночь я изучал доклад, присланный мне накануне с планеты.
Ночь… рассмешил сам себя, ведь ночью мы – выходцы с планеты Земля, называем время, которое возим с собой из галактики в галактику. Это традиция неизменна, и даже самые-самые оголтелые сторонники прогресса держатся за неё. Когда ложиться спать и когда просыпаться нам говорят обыкновенные часы. В космосе всегда темно и холодно, а без обычаев, памяти предков ещё и одиноко. Кхм, что-то я отвлёкся.
Так вот, прочитанное мной было невероятно, и я даже готов был посчитать это выдумкой если бы не вспомнил о приключениях отца на Раневской. А ведь многое было похоже. Слишком похоже.
Взволнованный судьбой колонистов, я встал с постели и взглянул на «Коперник-З» из иллюминатора. Планета класса «Д» на окраине чужой галактики. Никаких редких ресурсов, но всё же терроформирование было решено провести. Кто ж знал, что получится так хорошо. Теперь-то индекс смело можно менять на «Б».
Их бросили на тридцать лет, а они выжили и победили в противостоянии с жестоким противником. Мой отец, его сослуживцы и даже адмирал Седов, скончавшийся всего полгода назад, даже не предполагали о развернувшейся здесь трагедии.
Нет, они били тревогу, обивали пороги, упрашивали императорскую канцелярию выделить специальный рейс «Проходчика» сюда. Раз за разом получали стандартный ответ: «В Дальнем космосе всякое может случиться. Ваш «Коперник-3» всего лишь одна планета из десятков тысяч освоенных человечеством. Что на ней особенного? Почему мы должны тратить ценные ресурсы?»
Люди, люди на ней особенные. «Мы своих не бросаем». Нет, я безусловно хочу познакомиться с колонистами.
* * *
Было свежо, но совсем не холодно. Как же я был рад снова оказаться на твёрдой поверхности. За три месяца полёта космический корабль, даже такой комфортабельный и современный, как «Елизавета», надоел мне до чёртиков.
Шаттл к месту посадки сопровождала шестёрка тяжёлых истребителей неизвестного мне класса. Внешне они напоминали насекомых. Ничего себе машинки, такую плавность движений я замечал только у орбитальных «Стрижей».
Створки транспорта раскрылись, и я увидел, что меня встречают. Ух ты, и красную ковровую дорожку даже постелили! А почему же тогда музыки-то нет?
Впереди у здания аэровокзала (никаких тебе изысков, просто двухэтажный белый прямоугольник из белого камня) стояла группа мужчин и женщин.
Хм, странно. Никто не бежит ко мне навстречу по дорожке, рассыпаясь в комплиментах и фальшиво улыбаясь. Только за это я поставил мысленно планете один балл. Спокойные, доброжелательные лица… хотя не у всех. Некоторые смотрят настороженно. Что ж, пока всё в норме. Чего удивляться? Колонисты такое пережили.
Следуя вперёд, я с изумлением разглядывал четыре десятка «штурмовиков», замерших по обоим сторонам от красной дорожки. Двухметровые лбы с каменными лицами отдавали мне честь, воздев к нему крупнокалиберные пулемёты к небу. Брутальненько. А что это у них за броня такая? Вроде бы «Гризли», а вроде бы и нет. Нет, точно амерские «Гризли», чудные только. Какая-то модернизация. Кстати, в гвардии этот защитный костюм с незначительными изменениями используется до сих пор. Я и сам такой таскал шесть лет. И всё же сорок «штурмовиков» - это сила.
- Виталий Константинович? – вежливо сделав шаг вперёд, протянул мне руку высокий симпатичный мужчина с серыми глазами и тонким белым шрамом через всю правую щёку.
Рукопожатие Куницына (а это точно был он) оказалось крепким, чего и следовало ожидать от человека с протезом.
- К вашим услугам, - кивнул я, обратив внимание, что все члены делегации были вооружены.
В принципе, это протоколами встречи официальных лиц империи категорически запрещалось. К чёрту протоколы! Ничего страшного - где они, а где империя.
- Корсаков?
- Корсаков.
- А вы случайно не сын…
- Да, полковник, я сын действительного статского советника Корсакова, однокурсника вашего отца. Это именно он со своими сослуживцами инициировал мой полёт сюда. Ну и я руку тоже приложил, столько слышал про его боевых товарищей. Представите мне ваших коллег?
- Конечно, - кивнул полковник и, откашлявшись, продолжил. - Моя супруга и комендант колонии Киричанская Юлия Сергеевна.
Это что-то с чем-то. Высокая, стройная блондинка слегка за сорок с волосами, собранными в высокий хвост. Жёсткие морщины вокруг рта, суровый взгляд. Наверняка не подарок. Но как она смотрит на мужа!
- Руководитель комитета государственной безопасности Куницына Ирина Александровна. Моя сестра, - легонько коснулся плеча следующего делегата Андрей Александрович.
Так, что тут у нас? Среднего роста молодая женщина с большими глазами и пухлыми губками. Девочка-припевочка? Ан нет, так только кажется. Какой взгляд! Мне за шиворот будто-то фунт толчённого стекла насыпали. А улыбка-то, улыбка какая! Чудо, как хороша, но не в моём вкусе. Очаровательная загадка для кого-то другого. Наверняка палец в рот не клади. Откусит напрочь.
- Полковник Минин Анатолий Павлович – командир гвардейцев, - хлопнул по плечу Куницын рослого красавца словно сошедшего с агитационного плаката императорской гвардии.
На лице парочка мелких, но глубоких шрамов, движения резкие, на губах привычная ухмылка. Баламут и герой. Сразу видно.
- Начальник технической службы Максимов Владимир Александрович и директор центра разработок Корнев Игорь Сергеевич.
Первый - коренастый мужчина за пятьдесят с трёхдневной щетиной и широким лбом, второй – лет на десять моложе в допотопных очках и пальцах, испачканных чернилами. Что-то в этой паре было.
- Капитан Котов Валерий Львович - командир роты штурмовиков, - сказал полковник, смотря прямо перед собой в воздух.
Знакомая фамилия! Но только я хотел сказать, что никого не вижу, как из воздуха передо мной возник голубоглазый крепыш в «Гризли» с короткой стрижкой и бритыми висками. Отличная маскировка. Ух, а ведь я с ним рядом стоял. Поразили, удивили. Не зря старались.
- Я не ослышался, вы сказали роты? – пожал руку Котову я. – Прямо, полноценной роты?
- Так точно, господин статский советник. В моём подразделении девяносто девять бойцов, - широко улыбнулся парень, сверкнув белыми зубами.
- 99-е, девяносто девять. Отлично, - произнёс я, подумав, что балл у «Коперника-3» придётся забрать. Сотни тяжёлых бойцов даже в гарнизоне Самусенко нет.
- А это руководитель медицинской службы планеты. Суханова Дарья.
«Ох, ты! Какая симпатичная женщина. А глаза-то, глаза как полыхают! Всё, я влюблён», - подумал я, отвечая на крепкое рукопожатие чуть прихрамывающей стильной красотки с косой чёлкой.
Колоритные ребята, ничего не скажешь. Впрочем, на меньшее и не рассчитывал.
- Андрей Александрович, а я могу вас кое о чём попросить? – обернулся я к руководителю встречающей меня делегации.
- О чём угодно, статский советник.
- Я хочу пройтись по городу пешком в сопровождении вас. Остальные могут быть свободны. Наверняка у них есть свои дела. Вы мне тут всё покажите, расскажите, а вечером я буду рад всех видеть на торжественном ужине. Можно это устроить? – выдал я, размышляя о том, специально ли Куницын опустил обращение «господин».
Очаровательный доктор особо не скрывала облегчения, так же в общем, как и другие. Исключительно явно это продемонстрировала Киричанская, воздев благодарно глаза вверх. Не привыкли принимать высоких гостей. Да это и к лучшему. Для меня.
- Нет проблем, - пожал плечами Андрей Александрович. - Но всё же мы возьмём с собой электромобиль. Он поедет позади (город разросся, и вы не вполне, наверное, представляете его размеры), а поведёт его Корнев. Он у нас всезнайка. У вас наверняка возникнут вопросы.
Неожиданно полковник Минин поднял руку как в школе и, хищно улыбаясь, вызывающе-отвязано обратился ко мне:
- Господин статский советник, уж не обессудьте, но я тоже с вами прогуляюсь, мы с Андреем Александровичем как ниточка с иголочкой.
«Хамьё», - подумал я, улыбнувшись в ответ. Как будто если бы я сказал нет, он бы развернулся и ушёл.
Проводив взглядом Суханову, я последовал за провожатыми.
* * *
Здесь все были вооружены. Нет, правда все. Подростки с четырнадцати лет носили пистолеты-пулемёты в кобурах на бёдрах, тинэйджеры, не теряющие актуальность «ашки» и «бэшки». Делали это все так непринуждённо - сразу было понятно, что такая традиция появилась очень давно. Не город, а военный лагерь.
Но как же здесь было красиво и спокойно. Деревья вдоль проезжей части и клумбы на тротуарах я вообще встречал только на картинках в старых книгах, а тут они были на каждом углу. Вечно мигающей или назойливой рекламы вообще не было. Всё на своём месте, ведь цивилизация ещё не запустила сюда свои липкие щупальца. И на удивление много детей. Я будто вернулся во времена своей юности и службы на Новом Севастополе.
Прямо мимо нас топала длинная вереница шагоходов неизвестной мне конструкции.
- А что это за марка?
- Виталий Константинович, это же гражданские модели - аграрные и грузовые шагоходы.
- Ничего себе! - хлопнув себя по лбу я, заступил дорогу одной из машин.
Из кабины тут же высунулась рыжая девица в комбезе с погончиками секунд-поручика, которая явно собиралась на меня наорать, однако, увидев рядом со мной полковников, вытянулась по струнке, смирно вздёрнув ладонь к пилотке.
– Какие же они гражданские? Очуметь! Здорово!
Куницын смотрел на меня с лёгкой гордостью:
- Потом пообщаетесь с Владимиром Александровичем, он вам всё подробно расскажет. Все модернизации дело его рук.
- Обязательно и непременно, - загорелся я, ибо шагоходы обожал. Сколько раз эти машины спасали мне жизнь!
- А это что у него на плече?
- Что-то вроде дробовика. Можно сбивать атакующих с брони.
- Оригинально.
Мы прогуливались по городу, и везде нас встречали улыбки, и иное выражение на лицах, которое я назвал бы безмятежностью. Почему? Да колонисты просто были уверены в завтрашнем дне, а это залог счастья и успеха.
- Хочу вам кое-что показать, Виталий Константинович, давайте свернём вот сюда, - прервал мои мысли полковник.
По короткой аллее мы вышли в центр детского парка – горочки, качельки, карусельки, песочницы - всё как обычно, кроме одного. Пара десятков спиногрызов облюбовала не обычные аттракционы, любимые детворой, а скульптурную композицию посередине сквера. Было в ней что-то такое, из-за чего я просто не мог оторвать от неё глаз.
В центре, на площадке из камня, похожего на красный мрамор, располагалась бронзовая статуя, изображающая в реальном масштабе бойца богатырского телосложения, одетого в боевую броню. Солдат, встав на одно колено и опёршись об пол левой рукой, на раскрытой ладони правой протягивал субтильной девушке со спутанными волосами в ветхом платьице несколько фломастеров.
Мальчишки и девчонки лазали по металлическим изваяниям, а маленькая девочка с синим бантом даже вложила бойцу в руку парочку настоящих мелков.
Неожиданно я узнал солдата, ведь он был на групповом фото времён Периферийных войн, которое висело в кабинете отца над столом.
- Это же Котов? Я не ошибаюсь?
- Нет, не ошибаетесь, - кивнул Куницын. - Он погиб в последнем бою, когда мы штурмовали «Анну». Спас мне жизнь. Совсем недавно вы познакомились с его сыном.
- Я догадался. Отличная статуя. Прямо, как живая.
- Работа Анастасии Гаан.
- Той выжившей девочки?
- Да. Познакомитесь с ней вечером.
- А это кто такие? – спросил я, показав на вторую часть композиции, где тесной группой замерли четверо улыбающихся парней всё в тех же «гризли». Один из них, тот, что повыше, держал в руке футбольный мяч.
- Это бойцы старшего прапорщика: Семёнов, Сенцов, Карелов и Пашута. Они тоже погибли при штурме «Анны».
Шустрые молнии пронеслись мимо меня, врезавшись в раскрытые объятия полковника. Двое парнишек лет восьми, третий помладше и курносая девчонка с косичками.
- Папа, папа! А мы здесь! – запрыгали дети вокруг отца.
- А почему не в школе? – спросил Куницын, подмигнув мне.
- Какая школа, папа? – возмутился самый маленький, надув смешно губы - Каникулы же!
- Да знаю, я знаю, - взъерошил младшему волосы на голове Андрей Александрович. – Познакомьтесь, Виталий Константинович, это мои дети: Лев, Александр, Константин и Вероника.
Глазастенькие, в мамку с сестрой.
- Очень приятно, молодые люди, - присел на корточки я, подав каждому руку.
Мальчишки, увидев на моём плече плашку статского советника, вытянули руки по швам, а девчонка, наоборот, выставила ногу вперёд и упёрла правую руку в бок. Ну, о чём я говорил?
Минин позади беззвучно поаплодировал, а отец, увидев, погрозил дочери пальцем и, пронзительно свистнув, бросил:
- Бегите играйте! Встретимся за ужином!
Мы ещё минут двадцать ходили по городу. Я даже попробовал местный пломбир в вафельном стаканчике. Ммм, непередаваемое блаженство. У нас давно такого не делают. Одна химия. Спустя какое-то время Куницын всё же уговорил меня сесть в электромобиль.
- Господин Корнев… - обратился я к учёному.
- Товарищ Корнев, господин статский советник.
- Хорошо, товарищ Корнев, а это правда, что вы активно используете технологии этих «фобосов»?
- Да, практически все, что не повреждены. Кстати, как часть империи, мы готовы ими поделиться.
Благодетели. Да не готовы, а обязаны, милый мой.
- Мы будем благодарны. А вот истребители, что сегодня сопровождали меня, это тоже технология пришельцев? – поудобнее устроился я на заднем сидении машинки, чуть отодвинувшись от Минина.
- Совершенно верно. После того как осушили отсеки «Крадущего свет», мы смогли починить большую часть их техники.
- И сколько у вас таких?
- Полностью функционирующих? Шестьдесят три… Нет, шестьдесят четыре, - поправился Корнев. - Пару дюжин ремонту не подлежит. Используем для запчастей.
- Ничего себе! – присвистнул я. – Целый флот.
- Можно и так сказать, - ухмыльнулся Куницын, обменявшись взглядом с командиром гвардейцев.
Интриганы.
- Стоп, стоп, стоп! А это что? – воскликнул я, показывая рукой в окно справа от себя.
- Игорь, останови, - попросил полковник. - Это наша достопримечательность и излюбленное место для досуга.
Достопримечательность эта макушкой своей возвышалась над трёхэтажными домами. Поэтому пропустить её я не мог. Памятники зачастую лучше отчётов и докладов говорят о людях. Мы то, что мы чтим.
Вокруг статуи и правда гуляло много людей, а напротив, на одной из лавочек, даже сидела парочка пенсионеров.
- Можно мне посмотреть?
- Да, конечно.
Статуя босой женщины, в протёртом на коленке комбинезоне и с растрепанными волосами была выполнена поразительно реалистично. Наверняка работа одного скульптора. В руке Вероника Гамова сжимала яркий треугольный осколок чем-то подсвечивающийся изнутри.
Прошмыгнув мимо нас, к подножию статуи, держась за руки, подошли девушка и молодой человек. Поклонившись, они положили у ног Гамовой цветы. Только когда они обернулись, я сообразил, что это не люди.
- Я не понял. Это кто?
- Сикомэ, - прошептал мне на ухо Игорь.
- Но они же не синие. Кожа нормальная, разве что чуть смуглее нашей. В докладе говорилось, что они синие. А эти почти как мы.
- Совершенно верно, Виталий Константинович. Особенности пигментации.
- А что это они делают?
- Понимаете, - пожевал губами Корнев. - Вероника для них как богиня. После того как она убила лидера «фобосов», у тех началась усобица. Группа молодых радикалов пыталась достать оружие с затонувшего корабля. Им, кстати, это почти удалось. Опираясь на технологии, они планировали покончить с нами. Другая группа, назовём её консерваторами, предлагала направить все ресурсы на детерроформирование, а уж потом убить нас.
- И что?
- Они даже сражались друг с другом, совершали теракты. В ходе одного из них, уже было откаченная вода, снова затопила отсеки. Всё это дало нашей колонии время. Годы чтобы окрепнуть.
- А сикомэ?
- Увидев храбрость нашей женщины, они всё чаще и чаще стали выходить из повиновения.
- Толик, обалдуй, - услышал я, повернув голову. - Не извинишься перед Иркой, опять будешь на диване спать!
К полковнику Минину обращалась симпатичная не старая ещё женщина с седыми короткими волосами. Сходство с Куницыными сразу расставило все точки над «i». Это Галина Николаевна, а ведь я пару раз видел её совсем молодой.
- Я понял, мама! Понял! – развёл руками в стороны полковник Минин. - Вечером!
- Ну-ну. У тебя всегда отговорки.
- Мама, я обещаю.
- Машку с волейбола заберите, а то она опять с котовскими к сикомэ сбежит, - закончила мать полковника, положив голову на плечо развалившегося рядом бодрого старичка с ледяным взглядом, так внимательно смотревшего на нас, что мне стало неуютно. Тоже мне рентген.
- Обязательно, - закончил оправдываться Минин, направляясь к электромобилю.
Я мысленно посмеялся над потерявшим весь лоск полковником.
- Андрюха! Ты помнишь о чём мы договаривались? – нарушил тишину старичок после того, как Куницына чмокнула сына в щёку.
- Помню, Борис Борисыч, - бодро ответил Андрей Александрович. - Сделаем.
Уже садясь обратно на заднее сиденье электромобиля, я догадался кого только что встретил. Всё-таки годы сильно меняют людей.
- Сам Гамов? Он жив?
- Жив, чего ему будет, - хохотнул Минин.
Куницын, хлопнув дверью, повернулся ко мне:
- Он, конечно, сильно сдал после того ранения, когда их с Марковым Блинов собой закрыл, да и смерть Сластникова в прошлом году его расстроила, но держится. Каждый понедельник приходит ко мне и компостирует мозги. Я ворчу. Но на самом деле мне это в радость.
- А ты знал… - начал я. - Давай на «ты»?
- Конечно.
- А ты знал, что в Академии у него был самый высокий балл. Никто до сих пор его не побил. А на втором месте был Седов, сродный брат нашего покойного адмирала.
* * *
Вечером, после торжественного ужина мы в кабинете Андрея распивали привезённый мной с Земли коньяк.
- Ты извини, что Гамов не пришёл, - извинился хозяин. - Он такой.
- Да ничего, - сказал я, неожиданно вспомнив как бывший руководитель КГБ смотрел на Галину Николаевну. – Прости, а что у них с твоей мамой?
- Понятия не имею, - на секунду задумался полковник. - Но знаешь, мне кажется, что Борисыч всё ещё любит свою жену, а мама… папу.
Мне почему-то стало стыдно за свой вопрос, и я уставился в пустую рюмку, которую Андрей тут же напомнил.
- Ты не думай, у него маразма нет. Он иногда такие советы даёт, что аж мурашки по спине. Именно он стал инициатором поиска сбежавших тогда «фобосов». Разлетелись по планете, гады. Гамов целую систему разработал. Мы их почти шесть лет искали и всех нашли. До последнего.
За закрытыми дверями засмеялся Минин, а его поддержала хохотушка-жена. Интересно, как это быть супругом начальника КГБ?
- Надо же вам до нас лететь три месяца, а нам - тридцать лет, - задумчиво сказал Андрей, разглядывая что-то в окне.
- Да, космос, - согласился я, сделав маленький глоток. - Сколько тебе, Андрей?
- Тридцать восемь.
- Молодой ещё. Мне вот сорок пять. А, кстати, я хотел спросить тебя про руку. Тоже потерял в бою?
- Нет, - между бровей собеседника пролегла глубокая складка. - Ещё в детстве, свёрглы съели. В тот же день погиб и мой отец.
- Ах вот как! – присел на краешек кресла я. - Расскажу отцу.
- Он жив?
- Жив. Зяблов и Иванова, кстати, тоже.
- Это новость! Рад, правда, рад, - полковник отошёл от окна и встал рядом опёршись спиной на стену.
- Кстати, я тоже немножко искусственный, - рассмеялся я, звонко постучав указательным пальцем по поверхности правого глаза. – Потерял семнадцать лет назад на Трайзеде. Ты знаешь, он лучше живого, только, чешется иногда блядь, сил нет. Ребята, кстати, из-за него меня дразнили. У меня даже позывной был - Пират.
Мы от души посмеялись и, чокнувшись, выпили ещё по рюмке солнечного напитка.
- А Седов как?
- Год назад. Гонял новобранцев по полосе препятствий. Бежал впереди, а потом сел на лавочку, прислонился к стене… и словно заснул на минутку. Я его нашёл. Ты не представляешь, как все огорчились. Гвардейцы все уревелись, как девчонки. Минин, кстати, тоже.
- Это ничего, это правильно, - медленно произнёс я, вспоминая подобный случай из своей жизни. - Надо иногда, чтобы не очерстветь совсем. Андрей, я не понял, а какую должность занимаешь здесь ты? Только не обижайся. Минин - командир гвардейцев, супруга твоя - комендант. А ты?
Поставив рюмку на стол, мужчина обошёл его и уселся в кресло положив руки на вычурно резные подлокотники, изображающие воронов удерживающих в клюве кинжал.
- А я полковник 8-го Особого Краснознамённого.
- 8-го Особого Краснознамённого?.. Чего?
- Полка.
- Полка?! И сколько у тебя в полку шагоходов?
- Двести пятьдесят штук, сотня штурмовиков, пять десятков танков, двадцать три вертолёта и пятьсот человек пехоты, подготовленной по методике старшего прапорщика Котова. Вместо него сейчас Греков. Скрипит, но едет.
Волосы мои на затылке встали дыбом. И сколько у них ещё полков? Андрей ещё забыл добавить, что всё население планеты можно смело записывать в ополчение. С ходу, даже подростков.
Мы ещё выпили, но уже в тишине.
- Почитал ваш, НАШ, «Имперский статут»…
- И? – оживился я.
- Знаешь, Виталий, мы хотели бы остаться товарищами. Это наше общее решение. И дворянство нам тоже не нужно.
- Да ради бога. Колония с вашим статусом в соответствии с пунктом 17.2 имеет на это право, - спрятав руки в карманы, я прошёлся туда-сюда по комнате. - Вы фактически форпост империи здесь. Вас даже разоружать не будут. Но комитетчики всё равно приедут, проверят. Работа у них такая.
- Само собой, - сказал Андрей, открывая ящик стола. – Вот, возьми.
В руки мне легли две старые толстенькие тетрадки, исписанные обыкновенной ручкой.
- Что это? – спросил я почему-то волнуясь.
- Это мой дневник, - сверкнул глазами полковник. - Когда мне сделали протез, я чтобы разработать руку, стал его вести. Записывал раз в два-три дня всё, что происходило со мной. Я думаю, вашему отцу, Зяблову, Ивановой и тебе, будет интересно его прочесть, господин статский советник. Чтобы понять нас.
* * *
Сложив руки на груди, я наблюдал за поверхностью планеты. Теперь корабли будут прибывать сюда раз в три месяца. «Магистраль» смонтирована и оснащена автоматической станцией охраны. Идеальное терраформирование редкость. Колония вырастет, и я добьюсь, чтобы она получила особый статус. Император мой друг, он послушает меня.
Взглянув на кровать позади, где на скомканных простынях лежали тетрадки, исписанные от руки, я подумал, что Александр должен прочесть эти дневники. Пусть они предназначались не ему, но он должен. Прочесть и оценить жертву своих подданных.
Мне вдруг взгрустнулось, и я неожиданно понял, что обязательно вернусь сюда. Скоро дадут действительного статского советника? Да ну его на хрен! Попрошусь сюда. Эта планета крепкий орешек, тут нужен имперский консул. Почему не я? Я абсолютно точно понял, что мне будет не хватать этих сильных и красивых людей, атмосферы уюта, обитающей вокруг них.
Уюта, который возможен только между близкими родственниками или между теми, кто благодаря перенесённым испытаниям и невзгодам, стал друг для друга членом семьи.
Конец
Хочу поблагодарить всех кто меня читал и поддерживал. Помните, без вас бы роман не появился и тем более не был бы закончен. Спасибо. Искренне.
Появился канал в МАХ там выкладывать рассказы буду рандомно всех приглашаю.
Страничка ВК здесь
Ссылка на литрес здесь
Помним, что появление продолжения этой истории зависит только и исключительно от вас
Карта Сбербанка 2202 2068 6315 1200 для тех кто хочет поддержать канал и автора
5559494152788146 Альфа-банк
По сотовому 9097220424 в сбер для Владимира Александровича С.
юмани 410018781696591