До наших дней дошло удивительно мало предметов, принадлежавших самому противоречивому правителю России. А уж свидетельств, что грозный царь был ещё и живым человеком — всего одно, вот это блюдо. На нём Иван IV Васильевич 21 августа 1561 года преподнёс кику (головной убор замужней женщины) своей невесте — будущей второй русской царице Марии Темрюковне Черкасской.
Директор Музеев Московского Кремля Елена Гагарина объясняет, почему в российских собраниях почти не осталось экспонатов, созданных до 1610 года и связанных с правителями страны: «Когда в XVII веке Кремль был занят поляками, фактически вся Оружейная палата была разграблена, и то, что осталось нам от XVI и XVII веков — это буквально какие-то отдельные вещи» (цитата по РИА «Новости»).
А свадебное блюдо Марии Темрюковны ещё после её смерти в 1569 году отдали на помин души царицы в Троице-Сергиеву Лавру. Которая, как известно выдержала 16-месячную осаду, но польских оккупантов в свои стены не пустила. Благодаря несгибаемым монахам мы сейчас можем оценить этот шедевр средневековых московских златокузнецов: его идеальную форму, изящные чеканные «ложки», создающие иллюзию кругового движения, тонкую чернь. 42,3 см в диаметре, 3 кг чистого золота.
Вообще-то, до Марии Иван Васильевич уже был женат. Первой русской царицей в феврале 1547 года стала Анастасия Романовна из рода Захарьиных-Юрьевых (который впоследствии переименовался в тех самых Романовых. И в этом есть какая-то мистическая симметрия — возвышение Романовых началось с 16-летней девочки Насти, а завершилось в XX веке долгой некрасивой историей с лже-Анастасией).
По свидетельству летописца, «предобрая Анастасия наставляла и приводила Иоанна на всякия добродетели». Это она родила царю Ивана (который картина Репина «Иван Грозный убивает своего сына») и будущего Фёдора I Иоанновича (царь московский в 1584-1598 годах).
Но после 13 лет счастливого брака Анастасия умерла; Иван Васильевич подозревал, что её отравили. В 2000 году судебно-медицинская экспертиза, проведённая Музеями Кремля, показала значительную концентрацию ртути и мышьяка в волосах царицы — похоже, у царя были основания для тяжёлых подозрений.
Рассказывают, что Иван Васильевич до конца жизни горевал по Анастасии. Что не помешало ему ровно через год жениться на Кученей (Гошаней), дочери Темрюка Идарова, одного из князей «пятигорских черкес». Территория, которой правил Идаров, сейчас входит в состав Кабардино-Балкарии. Одни исследователи говорят, что это был политический союз, направленный против Крымского ханства. Другие — что царь пленился жгучей, не нашей красотой 15-летней черкешенки.
Осталось совсем немного сведений о том, какой была Кученей (в крещении — Мария Темрюковна). Летописи говорят — «туги нравные
и зело лютые...», крутая нравом и очень злая. Ей приписывали идею опричнины, она вроде бы строила козни против мощных боярских родов.
Скорее всего, это оговор — в Москве не любили Марию, чужую во всём. А Иван Васильевич скоро охладел к супруге, не приносившей детей (или она не приносила детей, потому что царь к ней охладел? Тут историки спорят). В общем, царица пожила, пожила, а в 1569 году умерла. Такие дела.
Иван был уверен, что и эта царица «злокозньством отравлена бысть». С этого момента нрав 39-летнего правителя окончательно испортился, он стал тем самым Грозным. А личная жизнь Ивана Васильевича превратилась в тягостную череду несчастий.
Марфа Собакина, выбранная Иваном на смотре невест в 1571 году, скончалась через 15 дней после свадьбы. За её отравление дежурно казнили пару десятков человек. Сослужить хоть какую-то роль в истории бедная девочка смогла в наше время: останки цариц XVI века сохранились плохо, и специалисты Музеев Кремля в 2003 году смогли восстановить внешность только одной из жён Ивана Грозного — этой.
Четвёртая царица, некая Анна Колтовская (май-сентябрь 1572 года) через полгода брака была пострижена в монахини с именем «Дария». Полумифическую Марию Долгорукую (ноябрь 1573 года) Грозный якобы на следующее утро после свадьбы велел посадить в карету и утопить в пруду (возможно это клевета — злоязыких недоброжелателей у Грозного было много).
Анна Васильчикова (сентябрь 1574-август 1575?) — отослана в суздальский Покровский монастырь. Василиса Мелентьева (около 1575 года), вдова необычайной красоты, была то ли женой, то ли «женищей» (сожительницей) и канула неизвестно куда. Марфа Нагая, на которой царь женился где-то в 1580 году, вроде пришлась ко двору и даже родила Ивану Васильевичу позднего сына Дмитрия. Но в марте 1584 года Грозный умер, Нагая с сыном была отослана в Углич, а после смерти Дмитрия тоже ушла в монастырь.
Церковное право разрешает, да и то с оговорками, максимум три венчания. Так что законный статус этих «жён» царя остаётся сомнительным. Зато Мария Темрюковна Черкасская с 1957 года символизирует собой другой союз: её скульптурный портрет (фантазийный, конечно) венчает монумент «Навеки с Россией» в центре Нальчика.