Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены.
Всю неделю телефон звонил по два-три раза в день, я отказалась разговаривать с Сахалином, и была совершенно спокойна, меня не разрывали ни ревность, ни злость. Я приняла решение постоять за себя, не огрызаться, как я делала это раньше, а поставить всё на свои места. Домовой всю неделю даже не показывался, то ли меня боялся, то ли дела какие были. Бабушка ни о чем, не спрашивала, только иногда смотрела в мою сторону, тяжело вздыхала и качала головой.
В субботу прибежал Лёша, его не отпустили на все выходные, но он в субботу до вечера был свободен, поэтому разрешили сбегать домой, так как дома что – то неладно. Откуда узнал? Да всё от - туда же, с Сахалина. Макс умудрился дозвониться и туда.
- Надь, что у вас случилось? - с тревогой спросил он.
-Да, в общем - то ничего особенного, просто твой любимый братец, умудрился вспомнить про меня и поздравить с праздником в двенадцатом часу ночи, с какой то бля...ю на коленках. А так - то ничего не случилось, всё хорошо.
-И что ты собираешься делать?
- Я? А почему я, что то делать должна? Вот пусть он и делает. Одного только не пойму, зачем он примчался ко мне год спустя и резко женился? Ведь в деревне мы даже слова друг другу не говорили, про любовь или там свадьбу, мы просто дружили. Год, понимаешь, год он молчал, ни письма, ни открыточки, а тут раз! Нарисовался, не сотрешь. Я вообще не понимаю, какого хрена я мальчика свободы лишила, замуж за него вышла, ну, гулял бы в своё удовольствие.
- Так ты же трубку не берёшь, как он что –нибудь сделать может? А ты что, разводиться собираешься, даже не разобравшись? А вдруг там всё не так как ты думаешь?
- А что я думаю? Объясни? А вообще, Лёша у тебя мужская психология. Тебе меня не понять. Что значит, было не так? Всё было именно так! Восьмое выходной, воскресенье. То есть, Максим мог с утра встать, сходить на почту, как только она откроется, и позвонить жене. Заметь, любимой жене, как он утверждал. А Макс позвонил хрен знает, откуда, в явном подпитии, ночью. И кстати, почему он ночью был, где - то с визжащими бабами, а не дома? И вообще, можно было, просто накануне отбить телеграмму и я бы ни о чем не догадалась. Это насколько же нужно не уважать меня, чтобы такое вытворить? И вообще, передай ему, чтобы больше меня не беспокоил, я не буду с ним разговаривать. Никогда.
-Ты так и не дала мне слово вставить, - обиделся Лёша.
-Лёш, оно тебе надо, вот в это влезать? Я ведь человек непростой, далеко непростой, я тебе больше скажу, я человек необычный, и может быть не совсем и человек.
-Надь, да что ты всё сю –сю, му- сю, я знаю что ты ведьма и очень крутая.
-Ну, так тем более. Подумай, стал бы ты даже при самом идеальном раскладе звонить мне так поздно, пьяным и главное, в сопровождении бабьих визгов?
Лёшка задумался и сказал:
- Ты знаешь, Надь, спасибо тебе за науку. Потому что если бы мне нужно позвонить Марийке, я бы просто позвонил, не задумываясь об окружающих звуках. Теперь же я никогда этого не сделаю, лучше вообще звонить не буду, а потом отмажусь, или скажу, что возможности не было. Но и ты подумай о том, что я тебе сказал. Я знаю точно, что Макс тебя очень любит. И не фантазируй на счёт папиных возможностей, или каких – то других планов на тебя. Я бы в жизни не согласился быть мужем ведьмы. Даже за большие деньги, погоны и власть. Тут либо любовь без мозгов, либо пошло всё к чёрту, другого не дано.
Лёшка в этом много смыслил, он в свои неполные двадцать лет уже умудрился такое пережить, что нам и не снилось. И если он так говорит, то значит, знает больше чем я и домовой, а я всё – таки ревнивая дура. Но кто, скажите мне, кто при таких обстоятельствах останется спокойным? И да, при любом раскладе я здесь главная, и нужно думать головой, что делаешь, когда живёшь с ведьмой…
В воскресенье, прямо с утра пришел давний друг отца. Собака наша в нём души не чаяла и никогда не лаяла на него, поэтому, когда в дверь постучали, я не просто вздрогнула, я подпрыгнула от испуга. В дом вошел дядя Миша. Это был непростой человек. Когда – то давно, когда я была маленькой мой отец и он где – то воевали и дядя Миша попал в плен, его пытали. Переломали руки и ноги. Отец, рискуя своей жизнью, развернул спасательную операцию и спас друга. Тогда дядя Миша долго лежал в госпитале, до самого окончания командировки. Кости срослись, но что – то было не так, и он с трудом ходил. И с тех пор не расставался с палочкой. Вернулись домой они вместе, но только отец и дальше воевал, а дядя Миша, искалеченный и больной, уже никому не был нужен. Сначала его хотели комиссовать, но его друзья посуетились, и он остался служить в военкомате. С каждым годом служба ему давалась всё труднее и труднее, всё тяжелее ему было ходить. Когда – то в детстве, я нечаянно увидела его шрамы на ногах и всю ночь проплакала. Все думали, что я испугалась страшных рубцов на ногах, но это было не верно. Я увидела изувеченные ноги дяди Миши и почувствовала на себе дикую боль, и вот от этой боли я и не спала всю ночь.
Когда я увидела, какой гость стоял на пороге, то испытала шок. Дядя Миша уже почти не ходил, и если он тут, то значит дело серьёзное.
-Что?- прошептала я.
-Надежда, - сказал сердито наш гость, - ты что вытворяешь? Отец с ума сходит, почему вы на телефонные звонки не отвечаете?
- Здрасте, а при чём тут отец? - опешила я.
-Здравствуйте, а при том, что он тебе всю неделю звонит, а дома никто трубку не берёт. Он уже подумал, что угорели вы в доме, да нужно ехать хоронить вас.
- Так это он всю неделю звонил, а я думала Макс, - разочарованно произнесла я.
-Да они там по очереди на почте сидят и вам названивают, хотели попробовать по военной связи, так не получилось.
-Хорошо, когда они позвонят, мы обязательно возьмём трубку, и пусть они мне объяснят, почему нельзя было сделать то же самое восьмого марта.
-Потому, что в воскресенье почта закрыта, - рявкнул дядя Миша, и я от неожиданного открытия, плюхнулась со всей силы на табурет.