Узнаёшь, да? Та самая фотокарточка, демонстрирующая – вроде как – как трудно не поддаваться стадному чувству, не поступать "как все". Или наоборот, чем это чревато.
Да в общем-то плевать нам – мне и тебе – что она там демонстрирует. Это предмет спекуляций. Мы-то знаем, зачем ты здесь. Кто сделал фоточку и где? Кто это на ней весь такой из себя борцун против режима?
Итак, фотокарточка опять не постанова и не кадр из чего-то там. Может показаться – особливо ежели вглядываться повнимательнее и повдумчивее – что глаза тебя обманывают, но нет: зигу здесь кидают все, кроме именно одного этого выделенного кружочком человека, просто у кого-то труднее это отследить.
Да-да, зигу. Давай не закатывать глаза и не морщиться, хорошо? В этой статье вещи, названия и имена называют по-настоящему. Зига есть зига. Нацизм есть нацизм. И то, и это – плохо.
Теперь о фотографии.
Сделана она была 13 июня 1936 года в Гамбурге, на верфях Blohm & Voss (они, кстати, существуют и сейчас). При спуске на воду корабля, парусной барки, ежели быть точным, по имени "Хорст Вессель". Да-да, в честь того самого Хорста Весселя, убитого в тридцатом коммунистами и незамедлительно – ещё до собственной смерти – ставшего первым "нацистским мучеником".
Символично, да. На мероприятии присутствовал сам фюрер, а пламенную речь толкал аж его зам Рудольф Гесс. Мать "героя" разбивала о борт бутылку шампанского. Хорошечно.
Но нашему герою это не понравилось, и фотокорреспондент по фамилии Мюллер запечатлел его именно таким: со скрещенными руками, щурящимся от солнца – ну или от презрения, – и ехидно так ухмыляющимся. Всё бы ничего (обычное лицо уставшего работяги, которого ещё и фоткают), ежели бы вокруг все не вскидывали ручки к солнцу. Все, кроме нашего героя.
Кто он такой? Звать его либо Август Ландмессер (August Landmesser) , либо Густав Вегерт (Gustav Wegert). По крайней мере, две эти версии известны истории.
Ежели это Август Ландмессер, то ему здесь двадцать шесть лет. Несколько последних из них он честно вкалывает на гамбургских верфях. Имеет любимую жену – официально, правда, ещё не расписались, – любимую годовалую дочку и подумывает, не заделать бы вторую. Но есть одна проблема.
Звать жену Августа Ландмессера Ирма Эклер и, да, она – еврейка.
Из-за неё он вышел год назад из НСДАП, в которую вступил шесть лет назад, чтобы найти работу, – в общем-то, недолго продержался. Из-за неё он через год (благодаря ей) попытается увезти семью в Данию, но потерпит неудачу. Попадёт под суд по делу "об осквернении расы". Сумеет оправдаться, и освободится в конце мая 1938 года.
Семейное счастье продлится недолго – в июле его снова арестуют (появлялся на публике с женой, связь с которой была осуждена), отправят на принудительные работы. В Гамбург он больше не вернётся: освободится в сорок первом, будет призван в сорок четвёртом, – с концами пропадёт где-то в Хорватии спустя полгода, когда ослабленный вермахт, точно раненый зверь, будет драться с югославскими партизанами.
Детей отдадут в детдом (Ирму Эклер схватит гестапо через три дня после ареста мужа; спустя четыре года её убьют под Дассау вместе с другими узниками), они переживут войну, будут усыновлены. Старшая дочь станет продавщицей, младшая – учителем, – она-то и узнает отца на фотографии спустя шесть десятков лет.
Ежели это Густав Вегерт, то к фоточке ему исполнилось уже сорок шесть. Он – потомственный рабочий, слесарь и кузнец. Есть жена, – детей, как думает сметливый и рассудительный Густав, заводить ещё рановато.
Густав Вегерт – истовый протестант и нацистов недолюбливает. Не кидает зигу даже по официальным поводам и даже особо упоротым друзьям. Нацисты, в свою очередь, Густава тоже недолюбливают, но почему-то ничего с ним не делают. С другой стороны, вполне объяснимо: незачем трогать церковь, ежели её можно просто игнорировать – обычная их политика.
Слесарь и кузнец доживёт до пятьдесят девятого года и вырастит сына Вольфганга, который – вот фокус – тоже узнает отца на фотографии спустя шесть десятилетий.
Произойдёт всё это в 1995 году, когда оба – Ирен и Вольфганг – обнаружат в номере Hamburger Abendblatt за 15 ноября вот эту фотокарточку и просьбу доктора Туля Бастиана откликнуться тех, кто узнает её героя. Ирен будет быстрее – ещё бы, еврейская кровь – и опубликует в 1996 книжку, посвящённую истории своей семьи (с письмами, дневниками, фоточками и прочей архивистикой). Вольфганг будет ехидничать в некоторых газетных статьях, помахивая справкой о батином месте работы – такой нет у Ирен. Вот вроде и всё.
Оба, кстати, живы до сих пор и продолжают выяснять, кто похожее. А кто похожее – чорт его уже разберёт. Вполне возможно, что мужик на фотокарточке – не Ландмессер и не Вегерт, а простой рабочий, никому не известный и ничего, после рабочего фартука и мозолей, после себя не оставивший. Простой рабочий, который не кинул зигу просто потому, что не захотелось. Мне такой вариант даже больше нравится.
Мораль тут баянистая. Хочешь, чтобы потомки спорили за право назвать тебя своим дедушкой? Скрещивай руки, ухмыляйся и не кидай зиги.
Автор - Андрей Гуренко
Коллективный исторический паблик авторов - https://vk.com/catx2