Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены.
Наверное, я заболела. Меня морозило, и я достала свою ненавистную тёплую пижаму, завернулась по уши в одеяло и села с ногами на кровать. Пижама была ненавистной по причине того, что не любила на себя надевать кучу одежды, тем более для сна. Бабушка же наоборот, всю жизнь шила себе пижамы из фланели и куталась в них и летом и зимой. Вот теперь и я надела такую же и закуталась в одеяло так, что от меня остались одни глаза, и смотрела на домового.
- Ты в своем уме, как я его сейчас позову, что он подумает? Тебе надо, ты и зови.
-Ну и позову, - как - то подозрительно легко согласился Афанасий. Через секунду его уже не было рядом со мной. А через минуту он распахнул дверь, пропуская Макса вперед, шепнул:
-Заходи.
Парень скромно сел на противоположном от меня краю кровати, а домовой включил настольную лампу, заложил руки за спину и начал ходить по комнате вдоль кровати туда-сюда и читать нам лекцию.
-Значит так, дорогие мои, - сказал он, - в связи с тем, что вы оба сироты, а дар у вас у обоих так и прёт в разные стороны, беру ответственность за воспитание молодого поколения на себя.
Мы с Максом переглянулись.
- Семья мы одна и делить нам нечего и не надо,- на последних словах Афанасий развернулся и в упор уставился на Максима.
-Ну, ты чего, - я встала на защиту своего друга, - да он в жизни ничего такого не сделал. Только и знал, что мне помогал.
-Вижу, - ответил домовой, отвел взгляд, и начал снова ходить, - для начала я расскажу Максиму все то, что мы узнали. И начал рассказывать про Ведогора, его дочь, внучку, про их черные дела.
Макс сидел в брюках, майке и с босыми ногами. Было видно, что ему было зябко, но он храбрился и не показывал виду. Мне стало жалко его, я подсела к нему поближе и накрыла краем одеяла. Парень несколько минут сидел как истукан, но потом не выдержал и приобнял меня. Домовой остановился, глянул на нас, хмыкнул удовлетворенно и продолжил свой рассказ. Так мы и сидели в обнимку и слушали домового. А потом мне показалось, что я уснула.
Я открыла глаза. Дома было светло, но не от лампочки, а от того, что во всём доме открыты ставни, а за окном уже давно день.
- Ну, слава богу, очнулась, ох и напугала же ты нас, - рядом со мной сидел Максим и поправлял одеяло, в ногах спал домовой, а бабушка гремела чем – то на кухне.
-Блин, я на работу опоздала, - попыталась встать я, но не смогла. Макс меня силой уложил обратно.
-Лежи, ненормальная, мы тебе еле температуру сбили, врач, когда пришла, чуть с ума не сошла, когда градусник увидела, сказала, что с такой температурой не живут.
- Макс, как ты не понимаешь, у меня же там дети.
-Да всё там нормально. Бабушка уже в школу позвонила, вон у тебя на столе больничный лежит, так что ты болеешь законно, по всем правилам.
- У нас и так учителя поувольнялись, три класса бесхозные, а тут ещё я.
-Ну, и что. Ничего страшного не произойдет, отпустят твоих детей на каникулы на недельку, потом придёшь и всему их сразу и научишь, а сейчас лежи.
Макс встал, и пошел на кухню к бабушке. В открытую дверь я увидела незастеленый диван. Выходит, он сегодня так и не ложился спать, наверное, так и просидел всю ночь со мной. Пришла бабушка, заойкала, начала с меня стягивать носки.
-Откуда у меня носки, - удивилась я.
-Я одела, мне же нужно было тебе как – то температуру сбивать, - не терпящим возражения голосом заявила она.
Бабушка мне всегда так температуру сбивала, в чашку нальет воды, добавит уксуса и носки мочит в этой воде. Как сейчас помню, оденет мне носки, а я вредничаю, они же противные, мокрые и уксусом воняют, а я не даю сверху тёплые одевать, ох и намучилась со мной бабушка в детстве.
- Слушай, но Максим у тебя, то ещё чудо. Я сплю, меня Афоня будит, говорит, мол, вставай, Надежда от температуры в обморок упала. Я бегом к тебе, а Максим держит твою руку и говорит, пульс нормальный, давление тоже в норме, а температура лезет вверх. Врача, говорит, нужно вызывать. Пока скорая приехала, ты уже и дышишь тяжело, да и я тоже, - махнула бабушка рукой, - так испугалась.
-А всё из – за того, что ты людей лечить не хочешь – пробурчал проснувшийся домовой, это тебя дар изнутри жрать начал.
-Чего это я не хочу, хочу. Вон, на Новый год как подзаработала. А Макс да, он такой. Диагноз ставит на раз – два. Я так не умею.
- Мы уж доктора на дом вызвали, чтоб больничный выписала, наврали ей, что и кашель у тебя и насморк, - предупредила бабушка.
-Да как же вы умудрились, - удивилась я, нет же у меня ничего, и чувствую я себя нормально, только слабость.
-А это ты у Афони спрашивай, это он тут мудрил.
-Ммм, Афанасий, так он у нас бесценный кадр. В следующий раз, когда захочу пойти на больничный, возьму его в сумку и пойдем к врачу вместе, - пошутила я.
-Ну, раз шутит, значит, на поправку пошла, - сказал домовой и исчез, а в кухне загремела посуда.
Макс зашел в комнату с тарелкой, и только сейчас я заметила его красные глаза.
-Надь, давай, поешь.
-Я поем, а ты иди, поспи.
-Да, ладно, мне ни привыкать, - отмахнулся наш гость. Бабушка тихонько вышла.
- Чего вы все ходите туда – сюда, боитесь что сбегу, что ли? – возмутилась я, - Макс, вот скажи мне, ну почему так, как только мы вместе, так обязательно что – нибудь случается? Ну как мы будем вместе жить, это же опасно и для нас и для окружающих.
-Ну, это, наверное, чтобы нам не скучно было, а для окружающих я вообще никакой опасности не вижу.
-Ты был на похоронах бабушки? – я сама не поняла, почему задала этот вопрос.
-Нет, я даже и не знал. Тётя Люба похоронила, и запретила всем близко к дому подходить, пока я не приеду. Она похоронила её рядом с дедом Игнатом.
-А ты знаешь, что он твой родной дед? – Макс кивнул, - тетя Люба сказала?
-И, да и нет. Я даже до дома дойти не успел, а деревенские уже натрещали про неё. Что мол, распоряжается твоим имуществом как собственным, на основании того, что она теперь единственная родственница, уже и на дом покупателя нашла. Я отмахнулся от них, пришел домой. А там и она прибежала. Всё рассказала. Так она ещё умудрилась памятник заказать деду с бабушкой, один общий. Красивый. Поставила за оградкой, сказала, по осени поставит, земля должна просесть, чтобы потом не повело. Денег хотел дать, не взяла.
-Вот же партизанка, а мне ни словом не обмолвилась. Я бы тоже денег дала, мы же договаривались. Она тебе деньги - то отдала? – на всякий случай спросила я, хотя ответ знала заранее.
-Мы там с твоим наследством немножко похимичили, меня, тогда как будто в задницу кто – то пихал, боялась, что деньги обесценятся, всем поменяла и тебе и тёте Любе. Ты не злишься?
-Да ты что, спасибо тебе за это большое, только я не понял, почему у меня оказались твои серьги и почему тётя Люба сказал, что они бабушкины?
-Э, тут длинная история. Дело в том, что они действительно твои, твоего рода. Я не знаю, как оказались части одного гарнитура в разных местах, но кажется мне, что это баба Вера их то ли продавала, то ли взятки ими давала, чтобы спасти себя или свою семью. Потому что дороже этого у неё ничего не было, и она верила, что эти безделушки принесут ей счастье. Должна была случиться большая беда, чтобы она с ними рассталась. Больше всего меня заинтересовала судьба именно серёжек. Они находились долгое время вместе с книгой по чёрной магии, которая принадлежала твоей пра – пра Варваре. Как они к ней попали, ума не приложу. Понимаешь, всё крутится вокруг нашей семьи. Браслет у моего деда как – то оказался, серёжки у внучки. Понимаешь, вот какой – то ком катается вокруг нас, а раскрутить, разбить его и посмотреть что внутри, невозможно.
-А почему ты считаешь, что это именно наши вещи?
-Так мне твоя бабушка сама сказала, когда всё воедино собралось. Вот тогда я и решила, что раз это принадлежит твоей бабушке, значит это обязательно должно быть у тебя. Оно обязано было тебе удачу принести. И ещё я думала, что может быть, они решат твою судьбу. Редкая девушка откажется от таких драгоценностей, и тогда она обязательно выйдет за тебя замуж.
-Смешная ты, добрая и наивная. Вот откуда в тебе столько бескорыстия?
Я пожала плечами. Да что мне собственно, дают эти побрякушки? Как пришли, так и ушли. Чего мне за них так трястись.
- Ну, должен же кто – то быть именно таким. Так почему не я?
К вечеру я уже встала и спокойно бродила по дому, пыталась даже что – нибудь сделать. Но у меня всё отбирали, как у маленького ребёнка, который схватил нож. Тогда я демонстративно достала спицы и пряжу.
-Макс, хочешь, я тебе теплые носки свяжу?
-Хочу, и желательно пары две. Да я даже и от трёх не откажусь, - не стал скромничать он, - на полигоне знаешь, как туго иногда пригодятся. Да и отцу твоему не помешали бы. А то всё в ботиночках форсит.
-Вот я как приеду, как нафорсю ему, нафоршу. Короче, довыпендривается он у меня.
-Ой, приедь, ой, наругай, - засмеялся Макс, - но носки свяжи.
И тут зазвонил телефон. У нас он редко звонил, а вечерами так почти никогда. Обычно это быль отец. Я соскочила с кресла и схватила трубку.
-С Вами будет говорить Южно – Сахалинск, соединяю.
-Папка, привет!
-Доча, привет. Я к тебе послал лейтенанта с посылочкой, он довёз?
-Да, пап, довёз, спасибо.
-Ты мерила, всё подошло? – я выпучила глаза на Макса.
-Что? – шепотом спросил он.
Я закрыла трубку телефона рукой и приказала Максиму:
-Живо тащи вещ мешок.
Макс кинулся в сени и в два прыжка вернулся обратно.
-Да, пап, спасибо. Всё хорошо.
Я опять закрыла трубку:
-Ну, чего возишься, вытряхивай.
Макс лихорадочно начал вытряхивать содержимое мешка.
- Что – то ты не очень рада подарку, - засомневался отец, не понравилось что ли?
- С чего ты взял, очень понравилось. Ты мне лучше расскажи, почему ты по зиме в ботиночках скачешь?
Из вещ мешка вывалились джинсы скрученные в трубочку, упали на пол и развернулись. Внутри была длинная коробочка для ювелирных изделий. Я поняла, что разговор именно про неё. Я замахала Максу рукой, что бы он её открыл.
-Настучал, значит лейтенантик, вот приедет я ему тоже настучу.
Когда Максим открыл коробочку, я ахнула. В ней лежали золотые часы с браслетом.
- Ну, во - первых не настучал, во - вторых он не знал, что об этом не нужно говорить, а в - третьих он даже позаботился о тебе, попросил носки связать.
- Значит, подарок тебе не понравился, - почему – то сделал вывод отец.
-Подарок понравился, очень. Но скажи мне, пожалуйста, куда мне такой подарок в двадцать лет носить? Ты хочешь, чтобы меня где – нибудь на улице прибили нафиг.
-Дочь, не сердись. Времена сейчас такие, деньги - мусор и их нужно было куда – то вложить.
-Лучше б в доллары вложил, - проворчала я.
-Туда я их тоже вложил, - засмеялся отец, - приезжай в гости. Целую. Пока.
И нас разъединили.