Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены.
НАЧАЛО
В Рождественскую ночь мне приснился странный сон. Я иду по полю, на котором неимоверное количество голубых цветов, и очень много разноцветных бабочек. Я иду и понимаю, что нет у этого поля ни начала, ни конца, но меня это не огорчат, ведь я иду к своей мечте, и меня сопровождают бабочки. Я шла долго и очень устала, от меня отстали почти все бабочки, и только одна, самая упорная следует за мной. Вдруг, вижу среди голубого поля красный мак, наклоняюсь, срываю цветок, поднимаю голову, и нет уже поля. Я сижу в беседке окруженной цветущими деревьями. Бабочка вьется вокруг меня, учащённо машет крылышками, начинает увеличиваться, и превращаться в мужчину, лицо которого мне никак не удаётся рассмотреть. Но мне всё время кажется, что лицо это до боли мне знакомо и мне очень важно знать кто это. Я стараюсь подняться с лавочки и подойти ближе, но меня как – будто что - то держит. Я резко дернулась… И проснулась. Проснулась с полным ощущением того, что меня обманули. Мне очень хотелось рассмотреть лицо. Весь день у меня не выходил из головы этот сон, и вечером я решила рассказать его бабушке и домовому. Бабушка просто пожала плечами, ей это ни о чём не говорило. Зато домовой не сводил с меня хитрющих глаз
-Значит так, или тебя бык боднёт, или сама на гвоздь сядешь.
-Угу, очень смешно. Обхохочешься. Ха –ха- ха, - театрально произнесла я.
-Ну, а если серьёзно, Надежда, да ты никак замуж собралась?
-Я? - такого подвоха я не ожидала от домового. Замуж я не могла собираться просто по той простой причине, что у меня не было жениха. Да вообще никого не было. Дом – работа, работа – дом. Вот и все мои передвижения. Дня три я ходила и думала, как же мне расшифровать этот сон. Потом, немного подумав, отнесла такую расшифровку к очередной шутке домового и стала забывать про сон, и лицо, которое я так и не разглядела, становилось не таким уж и важным.
Прошли рождественские и крещенские морозы, стало намного теплее и ходить на работу стало веселее. Теперь я уже не неслась галопом туда и обратно, а возвращалась домой прогулочным шагом. Солнце светило ярче, стараясь согреть воробьев, которые возились на ветках деревьев и громко чирикая, звали весну. Людям тоже хотелось весны, пусть хоть что – то хорошее случится в этой жизни. Я не скажу за всю страну, но в нашем городе происходило что - то непонятное. Пешком я стала ходить на работу потому, что автобусы теперь ходили, как попало, сами по себе и вечно битком забитые. Цены скакали как дикие мустанги, прилавки магазинов стояли пустые, если в магазин что – то привозили, об этом узнавал мгновенно весь город и возле магазина тут же выстраивались огромные очереди. Нам повезло, с прилавков не исчезли хлеб и молочные продукты, но так было не везде. Когда позвонили родственники из Новосибирска и рассказали, что очередь за молоком нужно занимать в шесть часов утра и не факт, что оно достанется, мы были в шоке и стали понемножечку задумываться, а не запастись ли нам и молоком впрок. А что, заморозим, потом в морозильник положим, и пусть себе лежит. Но, внезапно выяснилось, что кроме Афанасия молоко – то особенно никто и не пьёт. А домовой заявил, что уж лучше будет жрать сало, чем пить перемороженное молоко. Когда Лёша вернулся из деревни и привёз несколько кругов замороженого, Афанасий один сразу схватил и исчез, но появился обратно буквально через секунду, положил его обратно на стол и обиженно заявил, что это не съедобно. Мы тогда растопили кругляш и сварили ему на молоке кашу. Афанасий поковырялся в ней, сказал свое коронное: «бе», и отодвинул тарелку. Кашу доедал Джульбарс. А остальное пошло на выпечку. В общем, тема была закрыта.
В школе тоже дела шли не лучше. Нам повысили оклады, но задержали зарплату, и сказали, что неизвестно когда выплатят. Некоторые учителя, плюнув, уволились. Их можно было понять, детям не объяснишь, что хотеть кушать нужно только тогда, когда деньги выдадут, а в остальное время ни – ни. Я могла бы тоже уволиться, у меня были деньги и довольно – таки немалые, да ещё хорошо вложенные, но как мне посмотреть в глаза моим малышам, что я им скажу? Ведь их уже один раз бросили. Класс набирался «элитный», под хорошего сильного учителя. Но она, набрав класс перед первым сентября, исчезла под каким – то предлогом, я даже не стала вникать под каким и куда. Класс был тяжелый, туда набрали даже детей, которым к первому сентября ещё не исполнилось шесть! Я только навела в классе порядок, научила дисциплине и если бы я сейчас ушла, им бы просто наступил капец.
У нас был очередной педсовет. На этот раз директор школы взывала к нашей совести и просила кого – нибудь из нас взять ещё один класс, пока всё не наладится. У нас ушло три учителя начальных классов, и желающих занять их место пока не обнаруживалось. Ко мне с этой просьбой не подходили, я ещё считалась молодым учителем, и мне по статусу такие нагрузки были не положены. Желающих не находилось потому, что работать – то нужно полную смену, а оплата будет как за полставки. Кроме того, пока эту зарплату выдадут, деньги опять обесценятся. Я со своим обострённым чувствам справедливости уже начала задумываться над тем, чтобы взять второй класс, но здравый смысл возобладал. Я решила подумать, спросить бабушку и только потом, если надумаю, прийти к директору. Вот с такими мыслями я шагнула за порог своего дома.
В сенцах стоял военный вещ. мешок. Сердце моё сильно забилось:
-Папка приехал.
Как же давно я его не видела, сколько времени прошло, сколько за это время пережито, сколько хочется всего рассказать. Я распахнула дверь дома. На вешалке весела лейтенантская шинель, на кухне были слышны голоса бабушки и ... Я была разочарована, уже было ясно, что это не отец, но почему – то в этой ситуации меня не покидало чувство неестественности, что – то в голосе гостя было мне знакомым. И это что – то меня насторожило. Я медленно сняла пальто и зашла в кухню. На кухне спиной ко мне сидел темноволосый, здоровенный парень.
-Здравствуйте.
Парень начал поворачиваться ко мне:
-Здравствуйте, меня товарищ пол, - начал говорить он, повернувшись ко мне лицом окончил, -ковник прислал. Надя?
-Макс?
Мы обнялись как родные. Мой лучший друг Макс нашелся, он не забыл обо мне.
-Макс, так ты всё – таки военный, я же знала! Я же видела!
-Ну, да.
-А что, так трудно было просто сказать да? Обязательно было напускать тумана вокруг себя?
-Ну, тогда да, обязательно. Так наш комполка твой батя?
-Ага, а что, нельзя было догадаться? Фамилия – то одна, и в моем отчестве его имя.
-Блин, вот честно, даже мысли не мелькнуло. Я бы никогда не догадался, что у такого сильного, успешного мужика может быть настолько несчастлива дочь. А я думал, отвезу гостинец, да поеду к тёте Любе, уж у неё – то точно есть твой адрес.
- Чего это я несчастливая? - я даже немного обиделась. - А зачем? Зачем ты меня искать – то собрался?– спросила я, потом поняла, что сморозила глупость, ведь у меня весь сарай забит его мебелью, - ах, да! Мебель!
-Не – а, - отрицательно покачав головой, сказал Макс и полез в карман. Он что – то достал от – туда и зажал в ладони, поднёс к моему лицу и раскрыл, на его ладони лежало кольцо с большим рубином, семейная реликвия семьи Ведогоровых- выходи за меня замуж.
Бабушка ахнула, в углу материализовался домовой и во все глаза молча смотрел на меня. А я растерялась.
-Макс, а как же твоя девушка, она тебя не дождалась?
- Дождалась, - ответил Макс, - вот стою, жду, что она ответит.
О, как. А я как всегда не в курсе. Я всегда была такой! В упор не замечала, когда за мной ухаживали парни до тех пор, пока подружки мне прямым текстом не указывали на это. Но тут я конкретно опозорилась. Я не знала, что мне ответить, ведь Макс для меня всегда был лучшим другом, или даже подружкой. А он считал меня своей девушкой берёг меня, помогал везде и во всём. Я не знала, смогу ли я теперь себя переломить, поэтому не стала долго его томить, всё равно ответа сразу не дам, в любом случае, и ответила:
-Я подумаю.
Домовой от досады крякнул, Макс резко обернулся и Афанасий в долю секунды исчез.
- Афанасий, не надо, не исчезай, ты же знаешь кто он.
-А кто он? - вдруг с подозрением спросила бабушка, домовой появился на своём месте.
-Я ведьма, а он ведьмак или колдун, я не знаю, как правильно называются ведьмы мужского пола.
-Ух, брат ты мой, - удивилась бабушка, - да откуда же в нашем доме столько колдунов на один квадратный метр появилось.
-Ба, ты не поверишь, но он нашего роду – племени.
-Так как же тогда… Какая свадьба – то?
Она переводила взгляд с меня на Макса, и с Макса на меня.
-У нас предок один, но ветки давно разошлись. У него много черных колдунов в роду было, а в нашем нет, нам с ними было не по пути.
Макс удивлённо приподнял бровь:
- Я что – то пропустил?
-Да, и много, но это лучше тебе пусть Афанасий расскажет. Кстати, знакомьтесь. Макс, это наш домовой Афанасий, или Афоня, как любит называть его бабушка. Афанасий, а это тот самый Макс, внук бабы Веры, о котором я тебе рассказывала. Макс, помнишь мента, Валеру? Так они мне тут такой сюрприз устроили. Опять припёрлись с родовым проклятьем, представляешь?
-Ну, такого точно не может быть,- возразил Макс.
- Ну, не может быть тогда, когда бабка не играется с книгой по чёрной магии, - вставил домовой.
- Мне пришлось у них эту книгу отбирать и сжигать. И эта книга, кстати, была твоей родни, да, да. Как она к ним попала, ума не приложу. И ещё, пока не забыла, сразу скажу, помнишь ту драную, чёрную кошку, которая на тебя налетала? Так это была, твоя пра-пра не знаю в какой степени родная прабабка.
Макс плюхнулся на табурет.
Весь вечер мы болтали обо всём, что с нами случилось за то время, которое мы не виделись, но было видно, что Макс очень огорчён. Я понимала, что виновата я, но мне не хотелось просто из жалости совершать поступки, за которые придется, потом расплачиваться всю жизнь. Да, я могла сейчас ответить согласием, даже выйти за него замуж, а что дальше? Внезапно меня накрыло волной видения. Я иду с Максом, он обнимает меня за плечи, а рядом с нами шлепают три малыша, два мальчика и девочка, и как за кадром слова голосом Афанасия:
- Надежда, да ты никак замуж собралась?
Я тряхнула головой и поняла, что это наш домовой морок на меня напускает, наверное уж очень ему понравился Макс.
Когда все легли спать, я закрыла дверь в свою комнату и спросила домового:
-Ну, и что мне делать?
-Что делать, что делать? Замуж идти, пока зовут. Не каждый решится на ведьме жениться. Тьфу ты, уже стихами из – за тебя заговорил. Горе ты моё, луковое.
-А как же любовь? – с обидой спросила я.
-А что любовь?
-Ну, как же замуж выходить без любви?
-Надька, да ты дура что ль?- перешел на старо – деревенский язык домовой, - ты на себя - то глянь, аль не видишь ты себя изнутри?
-Чего?- выпучила я глаза на Афанасия.
-Ты совсем дура, что ли? Без какой любви – то? У тебя любовь, у него любовь, а по любви дети красивые родятся, чего не понятно - то?
-Как родятся? – спросила я уж совсем невпопад.
- Как родятся, это ты у Максима спрашивай, тут уж извини, я вам не советчик. А теперь иди, зови своего любимого, ведьмовской совет держать будем. Всё равно не спит, ворочается.
Кажется, тут уже всё решили за меня. Сговорились они что ли? А может и я уже всё решила, только ещё не поняла…