Время не девка, - старуха злая, День пролетает, как поезд скорый, В синих порталах уже тают Красные яблоки-семафоры. Времени ужин, как всем, нужен, Голод – не тётка, трясёт трезубцем, Всяку – своё, и дрожат души Заячьим студнем на судьбах-блюдцах. Тонут больные-больные листья В чёрных от горя земного лужах, Мир, опрометчивый и корыстный, До воскресенья весны простужен. «Время не дрėмя…» смеётся мама, Жаль, что улыбка горькá очень, Хоть не оракул большой самый, Только прогноз - навсегда точен. Я закрываю руками уши, Лишь бы не слышать гудок визгливый, Нынче по ком голосишь, ушлый День… или поезд? А мы живы ли?
Время не девка, - старуха злая,
День пролетает, как поезд скорый,
В синих порталах уже тают
Красные яблоки-семафоры.
Времени ужин, как всем, нужен,
Голод – не тётка, трясёт трезубцем,
Всяку – своё, и дрожат души
Заячьим студнем на судьбах-блюдцах.
Тонут больные-больные листья
В чёрных от горя земного лужах,
Мир, опрометчивый и корыстный,
До воскресенья весны простужен.
«Время не дрėмя…» смеётся мама,
Жаль, что улыбка горькá очень,
Хоть не оракул большой самый,
Только прогноз - навсегда точен.
Я закрываю руками уши,
Лишь бы не слышать гудок визгливый,
Нынче по ком голосишь, ушлый
День… или поезд? А мы живы ли?