Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены.
Может быть кто – то и ищет на свою голову приключения, но это точно не я. Они приходят ко мне с доставкой на дом, вместе с гостями. Отгремели долгие ноябрьские праздники, пора было начинать работать. В выходные мы с тётей Любой сходили на рынок, приценились к трусам для дяди Бори и решили, что за такие деньги мы в поле воробья кувалдой загоняем, однозначно нужно шить самим. Купили пару трусов, я сняла с них выкройку и, проводив нашу гостью, на следующий же день пошла искать ткань. Уж чего – чего, а ситца в наших магазинах было навалом, но вот расцветки явно подкачали, все они были преимущественно розовые и голубые в цветочек для бабушкиных халатов. Искала несколько дней, объездила все магазины и наконец – то нашла большой отрез синего ситца в мелкий белый горошек и метра два темно - зелёного сатина. В пятницу вечером, после работы раскроила ткань и сложила аккуратненькими стопочками детали на стол в зале, планируя в субботу с утра начать шить. Я не знаю, что взбрело в голову нашего домового, ревность у него взыграла что ли, но утром проснувшись, я была в шоке. Войдя в зал, я ахнула, все детали были помяты и раскиданы по всей комнате, причём сразу же возникло ощущение дежавю. Что – то валялось на полу, что – на столе и креслах, особенно издевательски выглядели несколько деталей, болтавшихся на люстре и картине.
-Не, ну это наглость, - начала я возмущаться, сдирая детали трусов с люстры, - Афанасий, ты вообще, что ли одичал, ты что творишь, - шипела я от злости. Я была на сто процентов уверена, что этот гадёныш прекрасно меня слышит. Сала он обожрался что ли? Вообще вёл себя в эту неделю невыносимо. Я включила утюг и снова начала разглаживать детали и раскладывать по стопочкам. И не успела даже всё доделать, как во дворе залаяла собака. Я глянула в окно. На улице, возле наших ворот остановилась какая – то машина. Бабушка была уже во дворе и спешила открыть калитку. За спиной у меня раздался шум шагов, как будто по дому бежал ребёнок. Я оглянулась и увидела, как от входной двери на меня несётся Афанасий с выпученными глазами. Он бежал с такой скоростью, что всклокоченная его борода развивалась по ветру. Домовой, забежав в зал, резко развернулся на девяносто градусов и рванул в мою комнату под кровать и начал там что - то швырять и чем – то греметь. У меня отвисла челюсть, потому что я точно знала, что под моей кроватью нет абсолютно ничего, я вчера там, в обед полы мыла. Громыхнув особо громко и чертыхнувшись, Афанасий выбежал из – под кровати с веником и совком в руках и с огромной скоростью побежал обратно к порогу крича на ходу:
- Надька, зараза, этих в дом не тащи. Иди в летник. Не пущу!- под летником он подразумевал летнюю кухню, которая стояла на другом конце двора.
Домовой стоял у порога в полном обмундировании, тулупчик подпоясанный красным кушаком, треух на голове, а на ногах маленькие лапоточки, натянутые на портянки. В одной руке у него был веник, а во второй совок, очень похожий на тот, которым мы в печке золу выгребали, только очень маленький и начищенный до блеска.
- Ты чего? - только и смогла спросить я.
-А того, что надоели эти заразы, ходют и ходют, - как - то по - бабьи заголосил хозяин дома, - Четвёртый раз уже припёрлись. Кирилл им всё снимет, а они через год идут, он им опять снимет, а они через год опять едут. Что они с этой порчей там творят, не понятно. Ребёнка бы пожалели ироды. Ты вот что, Надежда, ты эту пакость в дом не неси. Дед твой всегда работал в летнике, вот и ты туда иди, а сюда не пущу.
Афанасий грозно потряс веником и совочком, как индеец копьём. Я посмотрела в окно и матюгнулась, бабушка открыла калитку и приглашала войти Валеру с Зоенькой на руках. На шее девочки красовался фиолетовый воздушный шарфик.
-… Да нет, не в четвёртый, в пятый! А они мне не говорили, что к деду с девочкой приезжали. Говорили, что когда – то мать он вылечил, и всё. Эта семейка меня в деревне достала, да ещё напакостить пытались.
Домовой издал боевой клич и ещё раз затряс веником. А я, быстро накинув на себя курточку и бесцеремонно отодвинув Афанасия ногой от порога, шагнула в сени.
Когда я вышла на веранду, то Валера уже был там. Я закрыла собственным телом вход в дом и спросила:
-Ба, ты зачем их в дом зовешь, что им нужно?
-Наденька, у людей девочка больна, им помочь нужно.
-Ну, нужно пусть помогают, она у них как – то подозрительно постоянно больна. Зачем к нам в дом – то прутся? – ответила я довольно таки агрессивно.
Из – за спины Валеры показалась мама Зоеньки.
-Надежда, дочке очень плохо, она умирает, помогите ей, пожалуйста.
- Я вам в прошлый раз прекрасно помогла, я сняла с вас всё, что было и даже больше, откуда вы эту дрянь берёте?
Валера стоял и переводил непонимающий взгляд с сестры на меня и обратно.
- Год только прошел, а вы опять припёрлись. Ба, это не за эту ли девочку дед жизнь отдал? – зло спросила я, но так зло, что даже у меня самой мурашки по спине побежали, так стало жутко самой.
- Нет, что ты, - заверила меня бабуля, это совсем не она.
-Ну, и то хорошо, - и я собралась уходить, Валера попытался шагнуть за мной, но я его отбросила волной воздуха так, что он, не выдержав напора, шагнул не вперёд, а назад.
-Куда же Вы, Надежда, - заголосила мама Зоеньки, - помогите нам, она умирает, - дама театрально начала лить слёзы, заламывать руки. И так это всё мне показалось знакомо. Я посмотрела на ребёнка, никакой смертельной опасности для неё я не увидела, зато каким то седьмым чувством почувствовала, что кто - то со стороны улицы старается притянуть ребёнка ко мне каким – то заговором. Причем не просто заговором, а заговором на вещь, принадлежащую мне. Я просто кожей чувствовала, как кто – то невидимый шарит по моим карманам, вещам и ищет какой – то предмет. Да что там какой – то, даже дураку понятно… Серьги. Я усмехнулась, всё - таки есть у меня какое – то седьмое чувство. Ведь любая женщина вцепилась бы в такую вещь и никогда бы из рук не выпустила, а я их отдала с лёгким сердцем и даже не вспоминала до сегодняшнего дня. Внезапно мной овладел гнев. Да что ж это такое, куда ни плюнь одни колдуны да ведьмы вокруг, может быть домовой прав, и человека сейчас в этом мире найти труднее, чем нечисть? Я злобно ухмыльнулась, и пошла на таран. Ни слова не говоря, я, шла как танк. Не тратя силы на открывание калитки, я пустила в ход телекинез, но, не рассчитав сил так её рванула, что она с грохотом ударилась об забор палисадника и забор задрожал. Но в данный момент меня это не интересовало. Я увидела сидящую на заднем сиденье машины женщину, которая что – то громко читала и манипулировала руками. Осмотрев внимательно женщину, машину, даже всё вокруг в районе квартала, не могла понять, откуда такая сила может идти. Женщина, явно была из простых смертных, никакой ведьмовской метки, про которую мне когда – то рассказал Максим, я не видела, но именно от неё шла какая – то нехорошая волна. Я рванула ручку двери. Женщина очень похожая на Валеру и его сестру, только намного старше, склонилась над старинной книгой. Даже с первого взгляда было понятно, что эта древняя книга, принадлежала ведьме и попала в эту семью случайно. Но и стало понятно совершенно другое. Именно эта книга сосала силы из девочки, а помогала в этом злодействе собственная бабка. Я, не церемонясь, вырвала книгу из рук этой сумасшедшей.
-Дай сюда. Поразвилось тут всякой швали, шагу нельзя шагнуть без всяких ведьм да колдунов доморощенных, достали уже.
Женщина на секунду опешила и выпустила свою страшную вещь из рук, затем выскочила из машины и попыталась пойти за мной, и отобрать её обратно. Я была очень зла, поэтому просто зашвырнула тётку в машину и захлопнула дверь.
-Сидеть, сказала.
Подойдя к брату с сестрой, которые стояли на крыльце раскрыв рот, наблюдая за мной, произнесла:
-Всё, вылечила, раз и навсегда, - но вдруг подумала, что эта чокнутая просто так свои позиции не сдаст, ведь для чего – то же это всё она делала, и уже совершенно спокойным голосом сказала, - а бабку свою лучше сейчас в дурку отдайте, пока не поздно. Валера, ты же можешь это сделать. Иначе она вас в один прекрасный день или ночь всех перережет, к чёртовой матери… Или отдаст сатанистам на жертвенник.
После того, как гости мои закрыли за собой калитку, я, собралась зайти в дом, но тут же вспомнила, что там меня ждал домовой с веником передумала. А вдруг он говорил не про девочку и её родных, а про книгу. А книга то, скорее всего, была вражеской, черной магии. Я тихонько постучала в стену дома:
-Афанасий, глянь сюда, пожалуйста.
Ещё не растративший свой боевой дух домовой вышел на крыльцо и подбоченясь произнёс на деревенский лад:
- Ну, чаво тебе?
-Глянь сюда, черная? – робко спросила я.
-Угу, - только и ответил он и демонстративно потряся веником, зашел в дом.
- А нафига она мне тогда нужна, - сказала я сама себе вслух, и пошла разжигать печку в летней кухне.
Книга по черной магии сгорела как миленькая, ни грома тебе, ни молнии. Ни писка, ни визга, сгорела и всё. Только дым из трубы шел черно – синий, да воняла очень.
Когда я зашла в дом, уже наступило время обеда. Я помыла руки и собралась садиться за стол, как увидела краем глаза, что из-за двери выглядывает домовой и подзывает меня:
-Подь сюды.
Я пошла к нему, а он мне показал краем глаза на мою комнату и исчез. Войдя в комнату, удивилась. Посередине комнаты стоял маленький табурет, а возле него на страже стоял Афанасий все с тем же веником.
-Садись, - указал он мне на табурет, - пока молодая да неразумная, буду тепе помогать, а потом и сама научишься.
Домовой что – то пошептав и обметя меня веником с ног до головы, облегчённо вздохнул. Обедали мы молча. Бабушка кушала и тихонько вздыхала. Уже поев, я не выдержала:
- Что, испугалась? - спросила я её виновато, бабушка не ответила ни да, ни нет.
- Ох, Наденька, сила в тебе кроется страшная. Молю тебя только об одном. Не оступись. Уж если ты перейдёшь на другую сторону, людей погибнет множество. Научись держать себя в руках.
Я погладила бабушку по голове. И ничего не сказав пошла шить.
К вечеру все страсти улеглись, бабушка повеселела и была в хорошем расположении духа. О произошедшем ни у неё, ни у меня желания разговаривать не было. Зато у кое – кого язык прямо – таки зачесался, особенно после того, как заснула бабушка. Я тоже уже спала, но Афанасий нагло меня растолкал и начал тараторить:
-Ну, Надежда, ну ты даешь. Вот это силища у тебя, да мы, да мы с тобой ого – го!- он сотрясал своими маленькими кулачками и прыгал от счастья.
-Где ты силу – то увидел? – сонно спросила я, - ты же уже видел, как я вещи могу двигать. Даже вон, твою защиту умею штопать.
-Неее, я не про то. Я про то, как ты книгу эту почувствовала. Как легко с ней расправилась.
Я застыла в изумлении, потому что весь день была уверена, что именно домовой помог мне увидеть что – то неладное. Что именно домовой показывал мне как что – то невидимое шарит по дому в поисках серёжек, для того, что бы предупредить меня и обезопасить свой дом.
-А разве это был не ты?
-Нет, это была ты, вот только на будущее. Если тебе ещё раз придётся столкнуться с книгой черной магии, ты руками её не хватай. Перчатки одень, подол задери и подолом возьми, в конце концов, только не руками.
И тут я совершенно невпопад вспомнила:
-Афанасий, а ты зачем мне ночью весь крой разбросал, это что за новость?
-Я тоже такие хочу, - надул губы он.
- Так не проблема, сошьем.
-Правда, только я хочу, чтобы вот это было вот так, а вот это вот так, - начал он показывать в каком месте какой цвет должен быть у штанов, и получалось, что он хочет штаны как у Петрушки, разноцветные.