Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены.
К нам приехали гости. Вернее сначала Леха пришел в увольнение, а уже потом его мама, тетя Люба приехала к нам в гости на праздники и заодно повидаться с сыном. Лёша в училище указал наш адрес, как адрес родственников и автоматически стал местным, получив кое - какие привилегии. Его стали отпускать в увольнения каждые выходные, если не было каких - то военных мероприятий, типа нарядов и караулов. Когда пришел Леха, мы никого не ждали и закрыли калитку на ночь. Парень привычно перемахнул через забор и, открыв одну ставню на окне зала, тихонько постучал. Я кинулась открывать. В сенях мы обнялись. Для Лехи я была почти родня, а я ещё не определилась, кем он был для меня братом или другом. Но, в общем, это особой роли не играло, потому что после того, как я переехала из деревни в город, у меня не осталось друзей. Наташка вышла замуж и уехала, знакомые, которых была раньше куча, куда - то подевались, некоторые из них наслушавшись сплетен Ленки, от меня отвернулись. Теперь я постоянно сидела дома одна. Так что если я куда – нибудь ходила, то только с Лёшей, он стал моей подружкой. Он был только за. Парень после общения с Леной, не горел желанием знакомиться с девушками, помня тот ужас, который он испытал год назад. Дела у него были как в поговорке: обжегшись на молоке, будешь дуть на воду, так и у него обжёгся на ведьминой внучке, стал обходить нормальных девчонок, он не мог им доверять. Чтобы не упасть в грязь лицом, всем он говорил, что я его девушка и ему даже завидовали, по крайней мере, так он рассказывал мне. Я же надеялась, что парень оттает и найдёт себе достойную пару, заведёт семью, но у меня было одно условие, чтобы он обязательно познакомил нас. Знаете ли…Береженого Бог бережёт. Бабушка его очень любила, да и он привязался к ней, мальчишка был трудолюбивым и не отлынивал от любой работы, всегда нам помогал. Когда мы копали картошку, пришел Леша, просто нас отодвинул и выкопал все сам, сказал, что соскучился по домашней работе. Прибить, починить, все теперь было на нём. Иногда приезжала его мама, она жаловалась, что все её дети уехали в город и оставили стариков век одним доживать. Весь фокус был в том, что тётя Люба детьми называла меня и Лёшу, она втайне мечтала, что у нас что – нибудь получится, и мы породнимся. Вот так у нас нечаянно – нагадано увеличилась семья. Тётя Люба всегда привозила кучу деревенских гостинцев, мы их все старались сохранить до Лешиного прихода и потом скармливали ему. Мы считали, что ему это нужнее, как привет с малой Родины.
Вот и в этот раз Леху отпустили на все выходные. Немного поболтав, собрали на стол и стали откармливать мальчика. Так бабушка всегда говорила. До этого дня домовой при Лёше никогда не показывался, и даже не вспоминал о нём. Но в этот раз что – то изменилось, всё время пока мы сидели за столом, домовой наблюдал за гостем и зло сверкал своими глазищами из – за печки и постоянно что – то бухтел себе под нос про то, что жрёт он много и нам такого не прокормить. Я сидела к Афанасию лицом, поэтому всячески пыталась показать жестами, чтобы он спрятался. Но домовой как с ума сошел от жадности, сидел и следил, сколько Леша съел. К счастью, Леша сидел к печке боком и не видел наше домашнее чудо и единственным человеком, которому было неловко в этой ситуации, была я.
Лёха всегда у нас спал в зале на диване, поэтому я в этот раз решила покараулить его, чтоб домовой не выкинул какой – нибудь фокус. Поэтому, когда мы все улеглись спать, я изо всех сил старалась не заснуть. Лежала на кровати и таращилась в потолок, но глаза через какое - то время предательски закрылись, и я нечаянно заснула. Через сколько времени я проснулась было неизвестно, я просто открыла глаза, и у меня внезапно появилось непонятное чувство тревоги. Я прислушалась к тишине и услышала прерывистое дыхание Лёши, он явно задыхался. С испугу я подскочила и в два шага уже оказалась у дивана, прекрасно поняв, что происходит. Домовой сидел у Лёхи на груди и душил его.
-Что ж ты делаешь, поганец ты эдакий, - зашипела я на Афанасия, забыв про своё клятвенное обещание больше домовому не хамить.
- Надо так, - отмахнулся от меня хозяин.
-Я тебе дам, так надо, ты же человека сейчас убьёшь, а меня потом посадят.
Я схватила домового за шиворот и попыталась оттянуть его от нашего гостя, но он оказался неимоверно тяжелым, меня этот факт не остановил. Я просто переключилась с простого, человеческого режима на режим волшебный и так резко рванула домового, что он отлетел как мяч и приземлился в моей комнате на кровать.
-И –и их, - раздался клич домового. Приземлившись на кровать, он отпружинил и подпрыгнул вверх, снова приземлился и снова подпрыгнул. Прыжка с пятого я только поняла, что Афанасий нагло эксплуатирует мою кровать и как маленький ребёнок скачет на ней как на батуте.
-Так, дружочек мой дорогой, ты что сегодня весь день вытворяешь, - строго сказала я.
- Что хочу, то и вытворяю, - ответил капризно он, - я здесь хозяин, а не ты, - и он мне показал язык.
Он и в правду взбесился. Я опешила, такого вообще не ожидала от него.
-Тебя что, мышь бешеная покусала что ли? - растерянно сказала я, потом взяв себя в руки спокойно сказала:
- Афанасий, остановись, пожалуйста, мне с тобой поговорить нужно.
- Ругать будешь, - как – то настороженно спросил он, наклонив голову по-птичьи.
-С чего ты взял? Нет, конечно. Просто хочу тебе всё объяснить.
Домовой сразу же утратил весь свой азарт на баловство, перестал прыгать, тяжело вздохнул и сел на краешек кровати.
-Скажи мне, пожалуйста, зачем ты издеваешься над Лёшей? Что он тебе такого сделал? Весь день сегодня ворчишь на него, каждый кусок считаешь, а он чужого не ест, эти продукты его мама привозит, между прочим. Парень хороший, работящий, я думала домовые таких любят.
- А чего он сюда ходит, - как – то по - детски шмыгнув носом, сказал домовой. – Ходит и ходит. Ходит и ходит, не пара он нам, не пара, вот.
-Так ты злишься потому, что думаешь, что он мой жених? – догадалась я, Афанасий молча кивнул.
-Нет, дорогой мой, он мне не жених. Он мне как друг, брат, понимаешь?
-Нет, не понимаю, с каких это пор девка с парнем подружками стали? Не положено так! Не положено!
-Дорогой мой друг Афанасий, может быть оно так, и не положено, но деваться некуда. Уж очень этот парень от ведьмы пострадал, а я прямо или косвенно тому виной была.
И я стала рассказывать домовому нашу историю про жизнь в деревне, про Лену нашу, внучку ведьмы заколдованную, про выходки её зловредные да про то, как Лёша сейчас к девушкам относится.
-Понимаешь, для меня он маленький ещё, не годится мне в женихи, но хочется, чтобы человек судьбу свою нашел, а отпускать страшно, вдруг опять на какую - нибудь дрянь нарвётся. Всю жизнь себе искалечит. Вот пусть познакомит нас, проверю я её и отпущу с миром.
- Да как же он судьбу свою найдёт, ежели он всё время возле ваших юбок трётся, - разозлился Афанасий. Кажется, мужик в нем победил и теперь он встал на сторону Лёши.
-Да не спеши ты, всё будет хорошо, сердечко оттает, ещё чуть - чуть и наше общество ему надоест и пойдёт себе зазнобу искать, - обнадёжила я домового.
- А может его того, - Афанасий как – то странно повел рукою и небольшое пространство покрылось пеленой, - заморочим маленько. Забудет он свою Ленку.
- Ты думаешь, я не задумывалась об этом? Лучше не надо, потому что вместе с Ленкой пропадёт целый отрезок его жизни, а потом это может плохо закончится.
-Ну, как знаешь, - пожал плечами домовой, - нет, так нет.
Мне было приятно, что я так хорошо разрулила ситуацию. Все остались при своих, и не только. Леша, кажется сам того не зная заимел нового друга в лице домового.
А на утро приехала тётя Люба, как всегда с огромными сумками, поставив всё у порога, чтобы не растаяло сразу, повели гостью в зал, отогреваться. Пока мы сидели и болтали о жизни, наш Афанасий вылез из – за печки и бесцеремонно сунул свой нос в каждую сумку, наверное, запасы подсчитывал. Немного поболтав и отогрев нашу гостью, каждый занялся своим делом. Леша сказал, что в следующие две недели может получиться так, что он не придёт, поэтому нужно побольше дров нарубить. Бабушка пошла с Лёшей, командовать парадом. На самом деле она просто устала сидеть дома, а тут хороший повод во дворе покопаться. А мы с тётей Любой остались на кухне разбирать сумки, да на стол накрывать.
В наше время седьмое ноября был праздник особенный. В девяностые уже никто особо не вспоминал политическую часть. Седьмое ноября, как и девятое мая, был праздник души, весёлые семейные посиделки. Собирались большими семьями, друзьями, соседями. Вели неспешные разговоры «за жизнь», спорили, бывало, и дрались, отстаивая свою точку зрения, но не было в тех праздниках ненависти, политики, агрессии. Их ждали, их любили и обязательно праздновали за столом, не обязательно богато накрытым, но вкусным обязательно.
Вот и мы занялись столом. Тётя Люба рассказывала о наших учениках, как они добираются в соседнюю деревню, школа им не нравится и они постоянно дерутся с местной ребятнёй, о деревенских знакомых, как дела у нового хозяина дома бабы Веры. Я рассказывала о новой работе, моих учениках, ведь городские дети совсем другие. За разговором мы крошили салат оливье и мимозу, тушили картошку с мясом, привезённым с деревни. И так мне было хорошо, что хотелось плакать. Я всегда мечтала иметь такую маму, вот так, сидеть с ней за столом, о чём – то разговаривать, что – то готовить. Вот взяла бы Тётю Любу и никуда б не отпустила, пусть бы с нами жила.
-Надюша, мне кое - что спросить у тебя нужно, - сказала тётя Люба, немного покраснев.
- Да, конечно, что случилось? - немного встревожилась я.
- Да вот, видишь ли, проблема у нас образовалась, Борька мой пообносился немного, хватились, а трусы все уже на издыхании, пошли в магазин, а их нет! Представляешь, обычных трусов мужицких нет, куда кидаться даже не знаю. Ты мне подскажи, куда пойти - то?
-Да дорога у нас сейчас одна, на рынок. Только вы много не покупайте, сейчас всё дорого, купите пару, я посмотрю, как их шить, да нашью побольше.
- Чтоб мы без тебя делали, - тётушка обняла меня, - спасибо тебе дорогая. Знаешь, когда вы все уехали, скучно стало жить одним, мы вот, подумываем, может нам ребёночка родить? А что, какие наши годы.
Если честно, я не знала какие их годы, даже никогда не задумывалась, если так прикинуть, то им действительно не так уж и много. Лёшке девятнадцать, а тёте Любе около сорока выходит, а почему бы и нет? И тут мой взгляд упал под стол. Под столом сидел Афанасий, подслушивая наш разговор, и ел бутерброд с толстым шматом сала. Мордочка его расплылась в улыбке, он был счастлив. Заметив, что я смотрю на него, он отвлёкся от еды и жестами начал показывать, что идея тёти Любы с беременностью очень даже неплохая. И так он это смешно показывал, что я рассмеялась.
-А почему бы и нет, - сказала я, тряхнув головой, - здоровье у вас хорошее, желание есть, так нужно рожать, чего тянуть - то.
-Вот и я так думаю, - сказала моя собеседница, гладя свой живот.
Ээээ, да тут всё понятно, ох уж это старшее поколение…
После обеда, все собрались за праздничным столом, посидели, посмотрели демонстрацию, поговорили, попели, в общем, душевно посидели. Около девяти Лёша засобирался в училище. Погода была прекрасная, и мы решили проводить его. Бабушка осталась дома, а мы пошли не спеша и пытались хоть как – то подготовить Лёшу к новости. Но мальчик наш уже, оказывается, вырос, и минут через пятнадцать после наших намёков спросил напрямую:
- Мам, ты чего мнешься? Ты беременная что ли?
Тётя Люба покраснела и кивнула. Лешка сгрёб мать в охапку и заорал:
-Мааам, так это же так здорово! –отпустив и поправив на ней одежду, добавил, - только пусть на этот раз это будет девочка, тогда мы назовём её Надежда, - и, повернувшись ко мне, подмигнул.