Сангвиний также известен как Великий Ангел и Самый Яркий (насколько я понимаю, именно так переводится «Brightest One»). Оба прозвища идеально характеризуют легендарного примарха IX легиона Адептус Астартес Кровавые Ангелы.
Общие сведения
На самом деле, о Сангвинии (который, кстати, мутант) известно немного. По крайней мере – мы почти ничего не знаем о том, что происходило с примархом до того, как Император нашел его в радиоактивных пустошах Ваала. Да и путь Кровавых Ангелов во время Великого крестового похода не изобилует точными фактами.
Во время оно Сангвиний был самым близким другом Хоруса, и многие всерьез сомневались, что из этих двоих именно Луперкаля справедливо назвать первым среди равных. А больше всех сомневался сам Луперкаль, поэтому во время Ереси он противился тому, чтобы попытаться склонить Сангвиния на сторону Хаоса. В действительности, это было попросту невозможно, но Луперкаль боялся, что если получится, Боги выберут своим чемпионом Великого Ангела, как во всех отношениях более достойного.
Так или иначе, но Кровавые Ангелы под предводительством своего крылатого примарха участвовали во множестве жестоких и кровопролитных сражений, пока не пробились от Давина к Терре. Это удалось благодаря пророческому дару Сангвиния и помощи еще двух легионов – Темных Ангелов и Ультрамаринов. Так Кровавые Ангелы приняли участие в Осаде Терры, в финале которой Сангвиний вместе с отцом телепортируется на флагман Хоруса и погибает в битве с братом. Однако пробоина в терминаторском доспехе Луперкаля, которую оставил Великий Ангел, позволила Повелителю Человечества сокрушить предателя.
Сангвиний не зря зовется Самым Ярким. Это, пожалуй, единственный примарх, у которого вообще нет отрицательных качеств (и сегодня я докажу это тем, у кого – не дай бог – нашлись в том сомнения). Но это также трагический образ, что справедливо для каждого из сыновей Императора. Однако в отличие от того же Жиллимана, тоже почти идеального во всех смыслах, Великий Ангел воспринимается… иначе. Почему? Давайте разберемся вместе!
Этимология имени
Среди имен примархов имя Сангвиния «расшифровать» проще всего. С латыни «sanguis» переводится как «кровь». Именно так называлось племя Ваала, которое приняло к себе примарха. В честь этого племени он переименовал свой легион, когда принес клятву в Башне Астартес. С кровью связаны многие ритуалы Кровавых Ангелов. Также с кровью связана уникальная черта этих легионеров, передавшаяся им с генотипом отца. По одному лишь запаху крови воины IXлегиона могут сказать многое (если не все) о человеке, которому эта кровь принадлежит. И конечно, этот образ отражен в символике девятого – эмблемой Кровавых Ангелов является капля крови с распростертыми по сторонам крыльями.
Что интересно – у большинства примархов есть второе имя. Хорус Луперкаль, Леман Русс, Робаут Жиллиман, Феррус Манус и тд. Происхождение второго имени не подчинено единой парадигме: это может быть фамилия приемного родителя (Жиллиман), название рода, принявшего примарха на родном мире (Русс), народное прозвище (Аврелиан и Уризен). Имя может изначально быть двусложным (Феррус Манус и Конрад Кёрз), но есть совсем немного примархов, у которых имя всегда состояло из одного слова. Один из таких примархов – Сангвиний. О Вулкане, Альфарии и Омегоне мы поговорим в другой раз (ведь у них имена тоже односложные), но с Сангвинием мне все кажется довольно прозрачным. У него лишь одно имя, потому что… потому что второго имени ему не нужно. Он органичен, самодостаточен и завершен как образ. Здесь просто нечего дополнять.
Прибытие и становление
Гестационная капсула с Сангвинием упала на луну Ваал Секундус. Место, где она врылась в поверхность пустыни, позже назовут Падение Ангела. Капсулу нашло племя кочевников, которое называло себя Народ Чистой Крови или просто Кровь. Увидев в капсуле младенца, люди опешили – одновременно от восхищения и отвращения. Ребенок был безупречен – идеально сложен, красив лицом и благороден взглядом. Но прикосновение варпа изменило его – из спины ребенка, разорвав кожу на кровавые лоскуты, выступали два крыла, казавшиеся рудиментарными.
Верх взяли милосердие и сострадание, ибо, несмотря на ауру невиданной силы, которая распространялась вокруг младенца, люди понимали, что ему не выжить в пустошах, если оставить его здесь в одиночестве. О том, что было дальше, не сохранилось подробных сведений. Очевидно, вскоре люди Ваала поняли, что мальчик, растущий с невероятной скоростью, был вовсе не проклят, но – благословлен. Ибо он не только внешне напоминал Ангелов из древних терранских мифов – он также походил на них душой. Человеколюбие, благородство, искренность и доброта – эти черты были в Сангвинии с самого начала, и не приходится сомневаться, что их на уровне генов заложил в него Император.
Отдельные фрагменты ранней жизни Великого Ангела известны нам благодаря тому, что на Ваале о нем начали слагать изустные предания, которые впоследствии были скрупулезно записаны библиариями Кровавых Ангелов. Ребенок рос неестественно быстро – уже через три недели он умел ходить, но прежде – он научился летать. Крылья оказались вовсе не рудиментами – они росли также быстро, как и сам мальчик. В итоге, как описывают сказания, крылья Сангвиния стали напоминать крылья терранских лебедей – они были такими же большими и белоснежными. Такими же – безупречными.
Сохранилась легенда, как на племя Кровь напал мутировавший огненный скорпион. Мальчик, которому на тот момент было меньше месяца от роду, бесстрашно выступил против чудовища и разорвал его на части голыми руками. Когда ему исполнился стандартный год, Сангвиний уже выглядел и вел себя, как мужчина в рассвете лет. Во владении всеми видами оружия он превзошел лучших воинов Ваала, а по радиоактивным пустошам Ангел мог свободно передвигаться без защитного костюма.
Еще одна легенда ваальцев рассказывает о том, как Сангвиний, «достигший зрелости» (не совсем понятно, сколько ему было тогда) в одиночку истребил банду мутантов, напавших на Народ Чистой Крови. Эта легенда важна потому, что в тот момент Ваал впервые увидел ярость Сангвиния. На несколько коротких мгновений, пока длилась схватка, Великий Ангел стал Ангелом Смерти. Пламя неукротимого гнева и жестокости воспылало в его крови, когда он понял, что его близкие в опасности. Легенды говорят, что над его головой вспыхнул огненно-кровавый нимб, а его и без того невероятные силы удесятерились.
В последующие годы, когда Сангвиний в полной мере осознал, что народ Ваала живет в постоянном страхе из-за бродящих по пустошам мутантов, он объявил священный поход против нечестивых созданий и возглавил его. Под руководством Ангела все племена Ваала Секундус объединились и разбили орды мутантов, которые едва не захлестнули остатки цивилизации на этом жестоком и странном мире. Сангвиний стал лидером Народа Чистой Крови и всех племен Ваала, и люди, видя в нем великое неземное создание, призванное спасти их, уверовали в Великого Ангела, почитая его уже не как своего правителя, но как истинного бога.
Вскоре Император благодаря своим псайкерским силам отыскал Ваал. Он спустился на страдающий мир и направился прямо к источнику невероятной мощи, который находился в регионе известном как Конклав Крови. Там он обнаружил природный амфитеатр, вырезанный в склоне горы Сераф (Сераф или Серафим – один из ангельских чинов в христианской ангелологии). В амфитеатре Повелитель Человечества смиренно стоял среди десятков тысяч человек, пришедших послушать речь Великого Ангела. То была вовсе не проповедь, но проникновенная исповедь, которая зажгла в душах людей любовь к этому миру и желание каждый миг своей жизни нести окружающим свет и доброту.
В это мгновение Император понял, почему ваальцы шли за Великим Ангелом. Не потому что он был непревзойденным воином, лидером и тактиком. Не потому что он был добр и искренен с близкими, но яростен и ужасен с недругами. Не потому, что он поднял цивилизацию из руин, заново отстроив ее города. Люди шли за ним, потому что любили его. Потому что он сам дарил им свою безотчетную всепоглощающую любовь.
После этой речи Сангвиний спустился с возвышения и прошел через толпу к своему отцу. Конечно, Великий Ангел знал, кто перед ним. Он не спеша опустился перед Императором на колени и слезы побежали по его щекам. Падая на песок, слезы превращались в хрусталь, а вокруг них распускались алебастровые цветы невиданной красоты. Никто прежде не видел таких цветов. Никто даже думать не мог, что проклятая земля Ваала способно родить нечто столь прекрасное. Император сказал сыну подняться и осмотрелся. Он увидел, что все добродетели Сангвиния передались его народу. Это были добрые и честные люди, искренние и открытые. Но они также были умелыми и мудрыми воинами, готовыми до последней капли крови защищать близких.
Важно пояснить, что когда речь идет о Ваале, как о родном мире Сангвиния, имеется ввиду конкретно Ваал Секундус – не планета, а луна. У планеты Ваал было две луны – Ваал Прайм и Ваал Секундус. До Эпохи Раздора все три небесных тела были колонизированы – это была процветающая высокоразвитая система с изумрудными лесными массивами и лазурными океанами (как минимум, сохранились легенды, что именно так выглядел Ваал Секундус). Но во время Долгой Ночи колонии регрессировали и разгорелись междоусобные войны, которые закончились тотальной ядерной войной. В итоге, цивилизация на Ваале была полностью уничтожена и планету уже нельзя было восстановить для повторной колонизации, на ней остались лишь редкие формы флоры и фауны, а также разрозненные группы мутантов, приспособившихся к разрушенной экосистеме. Но люди на Ваал Прайм и Ваал Секундус сумели выжить, им хватило технологий, чтобы защититься от радиации и изолировать небольшие поселения от ее разрушительного воздействия. Но людской контингент лун был малочисленным, поэтому сильно страдал от набегов агрессивных мутантов. Предполагается, что если бы не появление Сангвиния, население обеих лун было бы в конечном итоге истреблено.
Великий крестовый поход
Самые умелые воины Народа Чистой Крови были обращены в космодесантников IXлегиона, став генетическими сыновьями Сангвиния. Великий Ангел присоединился к Великому крестовому походу, чтобы биться рядом со своим отцом, и очень скоро Кровавые Ангелы завоевали славу яростного и бесстрашного штурмового легиона, многие даже начали сравнивать их с Пожирателями Миров. Но от легиона Ангрона воинов Сангвиния отличало то, что как и их отец они умели контролировать свою кровожадность и свирепость, поддаваясь темным инстинктам лишь по необходимости в пылу сражения.
Практически все найденные на тот момент примархи признали силу и мудрость Сангвиния, но лишь с тремя братьями он действительно сблизился – это были Хорус, Леман Русс и Джагатай Хан. В первые годы Великого крестового похода Кровавые Ангелы нашли себе немало побратимов среди Лунных Волков, Космических Волков и Белых Шрамов. При этом даже Луперкаль соглашался, что Сангвиний лучше их всех понимает отца и между Ангелом и Императором существует связь, которой не достичь больше ни одному из примархов. Определенно, Сангвиний был самым совершенным из них и это видели все, без исключений.
Великий Ангел, без сомнения, искренне верил в мечту отца, так же как Дорн или Жиллиман. Он был беззаветно предан Императору и Человечеству, для него и Кровавых Ангелов не существовало другой цели. Если многие из его братьев шли на войну ради самой войны, Сангвиний делал это, потому что верил. Верил и хотел для своей расы лучшего будущего. Будущего, которому не суждено было наступить… Говорят, что Ангел видел все это задолго до того, как в Хорусе взросло семя предательства. Хотя, наверное, если бы видел, он бы так не удивился видениям Кёрза, которые Ночной Призрак показал ему на Макрагге уже в разгар Ереси («Забытая Империя» Дэна Абнетта). Конрад посеял сомнения в душе Великого Ангела, но ради единства с братьями Сангвиний отбросил их, поставив в приоритет более насущные задачи.
Что интересно, из финального разговора Сареха и Данте в рассказе «Слово безмолвного короля» Лори Голдинг, становится ясно, что Сарех приходил к Сангвинию, чтобы рассказать об угрозе тиранидов. То есть Безмолвный Король лично разговаривал с Великим Ангелом, но неясно – когда это было. Скорее всего, разговор случился в самом начале Ереси, ведь только так можно объяснить, почему Сангвиний не рассказал о словах Сареха отцу и братьям. Вполне возможно, он хотел, но возникли… более неотложные проблемы, в которых Ангелу суждено было сыграть свою трагическую роль. Правда, остается еще один вопрос. Почему Сарех обратился именно к этому примарху?..
Ересь Хоруса
Как я уже сказал, во время Крестового похода Хорус и Сангвиний были настолько близки, что порой это вызывало зависть других примархов. Благодаря тому, что два легиона часто проводили совместные кампании оставалось вопросом времени, когда Луперкаль узнает об изъяне Кровавых Ангелов. Это случилось на планете Мельхиор – после финального сражения Хорус спустился в полузатопленную ксеносскую часовню и увидел, как Сангвиний убивает собственного воина. Луперкаль был шокирован и Ангел рассказал о проблеме его генокода, которую легионеры называли Красная жажда.
Красная жажда – состояние, при котором воин Кровавых Ангелов больше не может сдерживать свою внутреннюю ярость. Его кожа бледнеет, а клыки удлиняются. Он перестает различать врагов и друзей, убивая всех вокруг. Его рефлексы, реакция, сила и выносливость возрастают, так что по боевым возможностям воин, подверженный Красной ярости, значительно превосходит обычного легионера. При этом в нем пробуждается неконтролируемое вампирическое желание пить кровь окружающих. Что он и делает, пока не будет убит или изолирован братьями.
Во время Крестового похода таких легионеров просто убивали (как правило – сам Сангвиний), но среди орденов-наследников есть те, что пытаются устранить эту проблему своего генокода и охваченных Красной жаждой помещают в места, где они не могут никому навредить. Одним из таких мест является Башня Амарео на Ваале (или являлась – я не уверен, что она сохранилась после тиранидов). Также иногда из воинов, которые еще не до конца подчинились Красной жажде, но уже находятся на пороге безумия, формируют Роты Смерти, что-то вроде кораксовских Моритат. Туда же направляют тех, кого охватывает Черная Ярость – еще один изъян Кровавых Ангелов, также передавшийся их орденам-наследникам.
О Красной жажде в рядах самих Кровавых Ангелов знали немногие, но лишь единицы были осведомлены о реальной глубине проблемы (например, Азкаэллон и Ралдолон). Сангвиний рассказал брату, что уже несколько лет знает о Красной жажде, но решил сохранить это втайне даже от отца. Великий Ангел надеялся своими силами отыскать решение и Хорус поклялся, что поможет ему, сколько бы времени это не заняло и каких бы усилии не стоило. Также Луперкаль поклялся, что никогда никому не расскажет о Красной жажде. Сангвиний был тронут словами брата. Тогда он еще не знал, что придет время, и Хорус в полной мере использует эти знания против сынов Великого Ангела…
Когда Луперкаль стал марионеткой Богов Хаоса, по плану последних Сангвиния надлежало склонить на их сторону, либо уничтожить, потому что его легион однозначно стал бы большой проблемой для кампании по захвату Терры. Извращенный Луперкаль опасался, что Сангвиний действительно помешает его планам, и это справедливо, ведь даже Лоргар говорил, что если кто и может остановить Хоруса 2.0, то лишь двое – Сангвиний или Ангрона (хотя Русс в «Волчьей погибели» Гая Хейли наглядно всем показал, что Аврелиан забыл еще как минимум об одном брате…).
Однако роман «Где ангел не решится сделать шаг» Джеймса Сваллоу наглядно показывает нам, что истинный страх Воителя заключался в другом. Я уже говорил об этом выше – Хорус боялся, что если вдруг (чудом!) Великий Ангел перейдет на сторону предателей, то явно станет лучшим претендентом на роль лидера восстания, чем сам Луперкаль. Поэтому Хорус, не мудрствуя лукаво, решил окончательно разобраться со своим крылатым братом – будучи Воителем, он отправил Сангвиния в Кластер Сигнус, расположенный недалеко от ядра Сегментума Ультима.
Кампания на Сигнус Прайм
Приказ Воителя был прост – очистить 7 миров и 15 лун кластера от ксеносской расы Нефилимов (опять библейский образ) и спасти мирное население колоний. Также Хорус приказал Сангвинию взять с собой практически весь контингент Кровавых Ангелов, потому что «предполагалось сильное сопротивление». Но оказалось, что Кластер Сигнус давно находится под влияние Губительных Сил и все миры в нем превращены в демонические миры, подконтрольные Чемпиону Слаанеш, известному как Кирисс Порочный. Войдя в кластер, Кровавые Ангелы попали в засаду – большинство навигаторов и астропатов либо погибли, либо сошли с ума, а кластер окружил непроходимый варп-барьер.
Кирисс спроецировал свой образ на флагман Сангвиния и рассмеялся в лицо Ангелу, заявив, что эта система принадлежит ему. Великий Ангел до этого момента никогда не сталкивался с Хаосом, но легионеры не сомневались, что сумеют победить. Они атаковали центральный мир Кластера – Сигнус Прайм. Кровавые Ангелы бились против миллионов культистов Хаоса и тысяч воплощенных демонов. Сангвиний начал пробиваться к Оскверненному Собору, откуда Кирисс руководил своими воинами. Однако в Соборе Ангела встретил не только Кирисс, но и Ка’Бандха – Великий демон Кхорна, который до сих пор считается сильнейшим служителем Кровавого Бога.
Ка’Бандха рассказал Ангелу о предательстве брата и тот, опасаясь, что сказанное демоном может быть правдой, с яростью бросился на врага. Демон был удивлен, что столь великолепное и чистое создание может сражаться с остервенением и даже злобой, которые чаще можно увидеть лишь у более… приземленных существ. Сангвиний доминировал в поединке, пока демон не покалечил ноги Ангела своим ужасным кнутом. А затем Ка’Бандха, собрав всю свою мощь, одной единственной атакой убил 500 космодесантников. Мгновенная гибель такого количества верных сынов «перегрузила» Сангвиния и он отключился.
Вполне вероятно, что выполнить этот финт Ка’Бандхе посоветовал Хорус. Ведь Луперкаль лучше других братьев знал, как сильно Сангвиний привязан к своим сыновьям. В отличие от большинства примархов, Великий Ангел действительно любил своих детей и смерть каждого из них отдавалась болью в его сердце. Поэтому неудивительно, что он просто не сумел вынести мгновенной гибели нескольких сотен Кровавых Ангелов.
Великий Ангел вернулся к сыновьям лишь благодаря отчаянному шагу и жертве библиариев легиона. Он возглавил финальную атаку вместе с капитаном Ралдолоном и группой воинов, чудом избежавших исступления Кровавой жажды, которая в этот момент захлестнула практически весь легион. Причиной тому был Эреб.
Психическая клетка, созданная магом с использованием тела считавшегося пропавшим капитана Тагаса из 111-роты легиона Кровавые Ангелы, сформировала канал чистой ярости, которая переполнила сердца легионеров, пробудив страшный изъян в их крови. Когда Сангвиний пробился в Собор и все понял, Кирисс предложил ему сделку – Сангвиний входит в психическую клетку и занимает место Тагаса, обрекая себя на вечную агонию, взамен его сыновья станут невосприимчивы к Красной жажде. Великий Ангел согласился, потому что будущее его детей всегда было важнее для примарха, чем его собственная жизнь. Однако апотекарий Мерос прыгнул в клетку раньше отца. Мерос сделал это без раздумий, потому что знал: ангел не может, не должен пасть.
Мерос сумел спасти свой генокод, вырвав свои прогеноидные железы нарцетумом и перебросив его отцу. Затем место преданного сына занял демон, известный как Красный Ангел. Сангвиний поклялся однажды освободить Мероса, но увы, эту клятву он исполнить не сможет. А Красного Ангела Хорус будет использовать еще во многих кампаниях, например – против контингента Кровавых Ангелов на Молехе, которые, едва осознают, что из-за демона вот-вот поддадутся Красной жажде, предпочтут другой путь, совершив слаженное самоубийство.
На мой взгляд, финал романа «Где ангел не решится сделать шаг» Джеймса Сваллоу по своей эмоциональности и трагичности сравним… ну наверное с «Фаросом» Гая Хейли, когда Барабас Дантиох умирает на Руках Алексиса Поллукса и на глазах Имперского Кулака проступают слезы. По-моему, эпизод с жертвой Мероса – один из самых сильных и глубоких во всей саге. А еще он отлично показывает, насколько в действительности благороден Сангвиний и его воины. Насколько они чисты и жертвенны, несмотря на свой страшный изъян.
Во втором поединке с Ка’Бандхой Сангвиний оторвал демону крыло и сбросил его в врап-портал, затем он обезглавил Кирисса и отправил его вслед за чемпионом Кхорна. Когда влияние психической клетки рассеялось и Кровавые Ангелы пришли в себя, они вместе со своим примархом завершили полную зачистку планеты.
После этого Кластер Сигнус был объявлен «mortae perpetua», что значит «потерянный навеки». Его изолировали и запретили с ним любые контакты. Кровавые Ангелы стерли все записи из архивов о своем участии в той кампании. После гибели Кирисса варп-барьеры, сдерживающие флот IX легиона в Кластере, исчезли, и Сангвиний принял сигнал от Дорна, предписывающий Великому Ангелу вернуться на Терру. Однако из-за Руиншторма флот не мог добраться до Тронного мира, но навигаторы увидели Фарос, посчитав, что это и есть Астрономикон. Так Сангвиний оказался на Макрагге.
Империум Секундус и прорыв к Терре
Вместе с Кровавыми Ангелами на свет Фароса к Макраггу также подошла основная группировка Темных Ангелов. Робаут Жиллиман, не видя возможности присоединиться к защитникам Терры из-за Руиншторма и опасаясь худшего, решил создать из Пятисот Миров Ультрамара новый Империум, дабы защитить Сегментум от раскола и гибели. Правителем Империума Секундус Жиллиман назначил Сангвиния, понимая, что из трех примархов, присутствующих на Макрагге, Великий Ангел лучше остальных подходит на роль Императора. Лев Эль’Джонсон получил титул Лорда-защитника.
Дальнейшие события подробно описаны в романе «Забытая Империя» Дэна Абнетта. На Макрагг с флагмана Льва «Неоспоримый довод» спускается Конрад Кёрз. Ночной Призрак сеет хаос и анархию на планете и едва не убивает в поединке Льва и Жиллимана. Примечательна также схватка Кёрза с Сангвинием – они оба, обладая даром предвидения, точно знали о действиях соперника, поэтому не могли даже ранить друг друга, не говоря о полном превосходстве. Во время этого поединка Конрад пытался донести до Сангвиния то, что он видел в пророческих трансах о будущем Империума. Вероятно, Великий Ангел к этому моменту сам многое знал, потому что прекратил схватку. А затем в их поединок вмешался Вулкан, сбежавший с флагмана Конрада, где тот пытал примарха Саламандр и сводил его с ума.
В результате, более двух терранских лет Робаут и Лев охотились на Конрада, постоянно конфликтуя друг с другом по самым разным поводам. Эль’Джонсон без разрешения Жиллимана и Сангвиния ввел на планете военное положение, разбомбил регион Иллириум и все же пленил Конрада. Ночного Призрака судили и приговорили к смерти. Сангвиний, как Император, решил лично исполнить приговор, но вмешался Лев и спас Ночного Призрака, пообещав стать его тюремщиком. В своей речи примарх Темных Ангелов сделал у пор на то, что если видения Конрада по поводу смерти Императора от рук Хоруса верны, это значит, что Терра еще стоит. Великий Ангел, сам обладая пророческим даром и ощущая в этом общность с Ночным Призраком, согласился пощадить его.
После этого Империум Секундус расформировывается и братья решают прорываться к Терре. Во время Битвы за Пиррахан Сангвинию приходит видение о том, что флот должен двигаться к Давину. Лев и Жиллиман соглашаются с Ангелом – едва ли они верили в его дар, но они верили брату. На Давине Сангвиний и плененный Кёрз спускаются на поверхность и Великий Ангел оказывается в варп-ловушке. В это время Лев едва не разбомбил Давин, несмотря на то, что на его поверхности все еще находился Сангвиний. Робаут и Эль’Джонсон наконец находят общий язык, чтобы сообща спасти брата, но Ангел выбрался сам (почти). А Давин Лев все равно разбомбил циклонными торпедами, но к этому эпизоду я еще вернусь, описывая судьбу Сангвинора.
Оказалось, что видения Сангвиния не лгали – со стороны Давина к Терре существовал проход, свободный от Руиншторма. Но проход был закрыт войсками Воителя. Жиллиман и Лев сошлись во мнении, что именно Кровавые Ангелы должны прорваться к Терре первыми (сам Сангвиний к этому моменту уже точно знал о своей судьбе). Пока Темные Ангелы и Ультрамарины связали боем силы предателей, Кровавые Ангелы прорвались к Тронному миру и присоединились к битве, которая вошла в историю как Осада Терры.
Осада Терры
Вместе с Дорном Терру обороняло лишь два легиона – Белые Шрамы и Кровавые Ангелы, успевшие как раз вовремя. Когда война подошла вплотную к Тронному миру, его обороной командовал Сангвиний. Кровавые Ангелы доблестно защищали Стену Вечности от неисчислимых орд демонов варпа, а их отец парил высоко в терранских небесах, в одиночку истребляя тысячи и тысячи отравительных созданий, пытавшихся захватить Императорский Дворец сверху. Говорят, что огненный клинок в руках Великого Ангела ослеплял, и каждый раз, когда он сражал очередного демона, над рядами Кровавых Ангелов вспыхивало белесое зарево.
На вершине Врат Вечности Сангвиний вновь столкнулся с Ка’Бандхой. Великий демон Кхорна едва не поверг Великого Ангела, но тот, собрав все свои силы, поднял чудовище высоко в небеса и сломал его хребет о свое колено. Затем Сангвиний метнул искалеченное умирающее тело в гущу демонических орд и закрыл за ними варп-разрыв. Также известно, что время боя у Врат Вечности Сангвиний встретился с Ангроном, и тот вызвал Ангела на поединок. Сангвиний отсалютовал брату клинком, но отказался от боя, зная, что его ждет великая миссия (а еще, надо думать, потому, что Ангел был обессилен после многодневных непрекращающихся боев, и особенно – после поединка с Ка’Бандхой).
Вскоре Хорус ослабил психическую защиту своего флагмана и опустил его пустотные щиты. Император, Дорн, Сангвиний, несколько воинов Адептус Кустодес и небольшой контингент Имперской Гвардии телепортировались на «Мстительный Дух», но все они оказались в разных местах. Первым на Луперкаля наткнулся Великий Ангел. Вообще, до сих пор остается открытым вопрос – что двигало Ангелом, фатализм или все-таки долг и верность? Я думаю, им двигал страх. Страх потерять отца, ведь его гибель от рук архипредателя предсказал Кёрз. Да и был еще один фактор, о котором я скажу позже.
Хорус предложил Сангвинию последний шанс, отлично зная, что Великий Ангел откажет ему. Начался поединок. Луперкаль был свеж и кроме того – он уже не был собой, его тело стало аватаром для всех четырех Богов Хаоса. Сангвиний же был измотан и ранен. Таким образом, оба отлично знали, чем все закончится. И на этот счет можно предполагать бесконечно – что случилось бы, выйди Ангел против брата в полной силе? Если бы не было за его спиной многих недель непрекращающихся боев и жестокой схватки с Ка’Бандхой? Смог бы он победить Богов Хаоса? Или хотя бы продержаться достаточно долго до прихода Императора или Дорна? Увы, ответ мы никогда не узнаем.
По устоявшейся версии, Сангвиний толи ранил Хоруса, толи пробил его терминаторский доспех. И затем в это место Император нанес сыну смертельный удар. Также есть версия, что Великий Ангел удерживал Луперкаля на месте достаточно долго, чтобы он не сбежал и Император настиг его. Возможно, к этому моменту Луперкалю стало ясно, что Терра выстоит и жертва Сангвиния не дала ему шанса отступить. Так или иначе, но Император убивает Хоруса, а тот смертельно ранит его и Дорн доставляет умирающего отца к Золотому трону.
Еще одна важная деталь того поединка – психическая атака Хоруса. Луперкаль к этому моменту уже искренне возненавидел Ангела за то… за то, что тот был Ангелом! Истинным героем человеческой расы, особенно на фоне той мерзости, в которую превратился сам Хорус. Поэтому Воитель постарался, чтобы Сангвиний умирал в муках, и чтобы его дети разделили эти страдания со своим отцом. Агония Ангела была жестокой, а ее последствия преследуют ордена-наследники Кровавых Ангелов по сей день. Это называют Черной яростью или Пороком Сангвиния.
В отличие от Красной жажды Черная ярость не имеет отношения к генотипу Кровавых Ангелов и легион не был подвержен ей, пока Сангвиний не погиб. Проблема проявляется следующим образом – практически в любой момент легионер может внезапно вернуться в прошлое, к поединку Сангвиния и Хоруса на «Мстительный Дух», и пережить последние минуты жизни своего отца, находясь в его теле. Это либо мгновенно сводит воина с ума, либо подчиняет его необузданной ярости, которая текла по венам Сангвиния при жизни. В результате, легионер входит в состояние исступленного транса, схожее с Красной жаждой. Разницы две – при Черной ярости воин не хочет пить кровь и это состояние можно обратить. Как минимум, это удалось боевому брату Рафену и главному библиарию ордена, который сейчас известен под именем Мефистон.
После Ереси
В отсутствие примарха руководство разбитым и разобщенным легионом взял на себя последний оставшийся в живых воин Сангвинарной Гвардии – Азкаэллон. Тело Сангвиния забрали с «Мстительного духа» и транспортировали на Ваал, где Великий Ангел нашел последний приют глубоко в недрах родного мира под главной часовней. Позже такие же часовни начнут возводить простые смертные во всех уголках Империума. Сегодня Сангвиния почитают как Святого, ему молятся также рьяно и истово, как самому Императору. В рамках годичного литургического цикла Имперского Культа у Великого Ангела есть собственный праздник, который называется Сангвиналии и длится несколько дней. В это время все Имперские Адепты носят на груди значок с красной каплей крови Сангвиния, которая одновременно воспринимается как слеза Святого, скорбящего о мире, который он покинул.
Сангвинор и хрустальная статуя на «Мстительном духе»
Когда Сангвиний был назначен правителем Империума Секундус, в какой-то момент они с Азкаэллоном поняли, что если примарх будет весь день сидеть на троне и выслушивать прошения, у него просто не останется времени на другие задачи. Тогда они решили создать Вестника – точную копию примарха, которая могла бы заниматься формальными обязанностями. Исполнить роль вестника вызвались два воина – Аратрон и Харатиал. Они тянули соломинку и выбор судьбы пал на Аратрона (Харатиала Азкаэллон убил, чтобы сохранить в тайне личность Вестника).
Аратрона запечатали внутри его доспехов и стерли его личность. С того момента и он сам и другие легионеры, посвященные в тайну, называли его Сангвинором. В дальнейшем, после упразднения Империума Секундус Сангвинор всегда следовал за своим генетическим отцом вплоть до Давина. На Давине Сангвинию удалось удерживать демона Мадаила на границе портала между варпом и реальностью. Орбитальная бомбардировка в этот момент должна была уничтожить демона ценой жизни примарха. Таким образом Великий Ангел хотел разорвать порочный круг, потому что прозрел будущее, в котором он выживает в бою с Хорусом, но превращается в еще более худшее чудовище, чем его проклятый брат, и тянет за собой в бездну своих сыновей.
Вероятно, в том видении Великий Ангел прозрел своих сынов, охваченный Черной яростью. То есть на самом деле его жертва на Давине была бы бесполезной, потому что Кровавые Ангелы при любом исходе пострадали бы от Порока Сангвиния. Однако выбор примарху делать не пришлось – за него выбрал Сангвинор. Он бесстрашно шагнул вперед и занял место отца, удерживая демона. Затем, как я уже сказал, Лев разбомбил планету, как и хотел, поэтому все посчитали, что Сангвинор погиб.
Однако в дальнейшем, спустя много лет после окончания Ереси Хоруса, ордена-наследники Кровавых Ангелов стали иногда встречать на поле боя крылатого воина в золотых доспехах, который появлялся из ниоткуда в самую тяжелую минуту и решал исход битвы в пользу имперцев. Сангвинор по сей день приходит на помощь орденам-наследником, исчезая всегда так же внезапно, как и появляется. Причем он приходит лишь в переломные моменты, когда без него победа невозможна и когда поражение имперских сил может привести к катастрофическим последствиям. Так как Сангвинор приходит и уходит через варп-порталы, это сближает его с Легионами проклятых, хотя никакой другой связи нет.
Является ли Сангвинор в действительности Аратроном – неизвестно и маловероятно. Большинство склоняется к тому, что Сангвинор – это не один космодесантник, а череда воинов, которые постоянно сменяют друг друга, сражаясь в одних и тех же доспехах. Так как мастерство боя у Сангвинора всегда на высоте и нет врага, который мог бы противостоять ему, предполагается, что первым Вестником был Азкаэллон. В дальнейшем он, вероятно, передавал титул свои ученикам и самым умелым воинам, которые официально получали статус без вести пропавших или погибших. Личность оригинального Сангвинора помимо Азкаэллона знал только Лев (который на данный момент никому ничего не может рассказать) и Жиллиман (которому рассказывать это незачем).
В разговоре о Сангвиноре нельзя не упомянуть так называемый Инцидент на Хартасе. Группа Кровавых Ангелов прибыла на планету, преследуя орков-флибустьеров. Нестабильное варп-ядро разбившегося орочьего корабля породило портал, через который на планету хлынули демонические орды во главе с (барабанная дробь) Ка’Бандхой. Великий демон Кхорна сходу вырезал почти всех Кровавых Ангелов, но внезапно появился Сангвинор. Взмыв в небеса (у Сангвинора были крылья, вы ведь помните – он являлся копией примарха), Ангел и Демон начали ожесточенную схватку, в результате которой Сангвинор сломал топор Ка’Бандхи и подняв его до экзосферы, буквально метнул в землю с такой силой, что в месте падения демона образовался многокилометровый кратер, до сих пор заполненный хлюпающей демонической кровью. Во главе с Сангвинором выжившие Ангелы зачистили планету, а к моменту эвакуации Вестник уже исчез.
После этого Сангвинор несколько раз появлялся в кампании Щит Ваала и даже разговаривал с Данте. В частности Сангвинор сказал, что надежда еще жива. Из-за всех этих событий многие считают, что Сангвинор – не конкретный воин, а либо воплощение Сангвиния (хотя его духовным наследником считают Мефистона, сильнейшего пскайкера Империума). Либо же это и есть сам Великий Ангел, вернувшийся буквально с того света (помните, как сказал Мерос? «Ангел не может пасть…»).
Если дистанцироваться от настолки, где характеристики Сангвинора на поле не соответствуют характеристикам примарха, то… возникает немало вопросов. Ведь биться с Ка’Бандхой на равных кроме примарха мало кто смог бы, вероятно – вообще никто. При этом само противостояние Ангела и Демона в небесах весьма показательно. Ведь получается, что Ка’Бандха трижды приходил в материальный мир и трижды Великий Ангел его повергал. Ну, если считать, что нынешний Сангвинор – это каким-либо образом Сангвиний. И тут библейский принцип тройственности идеально дополняет образ апокрифического противостояния ангелов и их падших братьев.
Есть еще один любопытный факт относительно судьбы Сангвиния после его гибели на «Мстительном духе». Искандер Хайон, бывший воин Тысячи Сынов, один из основателей Черного Легиона, обнаружил на флагмане Хоруса интересную закономерность. Похоже, каждый, кто когда-либо погиб на этом корабле, оставил после себя хрустальную статую. Если коснуться этой статуи – можно пережить момент гибели этого человека. У Хоруса статуи, конечно же, нет, зато хрустальная статуя есть у Сангвиния.
Хайон использовал осколки меча Великого Ангела с его статуи, чтобы восстановить и улучшить собственный магический клинок. Также маг утверждал, что хрустальная статуя Сангвиния отличается от других статуй. Она самовосстанавливается и меняет положение, когда на нее никто не смотрит.
Тем не менее, правила появления хрустальных статуй на «Мстительном духе» на данный момент совершенно не ясны. Потому что на корабле определенно не может быть статуй ВСЕХ, кто когда-либо на нем умер, ведь на его палубах больше 10 тысяч лет постоянно умирает колоссальное количество людей (одних только рабов должно было погибнуть уже несколько миллионов… или десятков миллионов). Тем более, что все эти сведения мы знаем лишь со слов самого Хайона. Вряд ли маг лжет, по крайней мере – вряд ли он лжет во всем. Но нельзя отрицать возможность того, что дух-машина древнего развращенного корабля просто играл с разумом Искандера.
Анализ образа
На первый взгляд, генезис и семантика образа Сангвиния очевидны. Это библейский Ангел в его, скажем так, эталонном виде. Воин, защитник рода людского, бесконечно добрый, мудрый и сильный. Его сердце полно любви, его характеризует искренняя преданность и готовность к жертве ради других. При этом он не фанатичен до самоотречения. В этом смысле он действительно идеален.
Однако, как и библейские Ангелы, наш Ангел тоже умеет держать в руках меч, более того – он если не лучший в этом, то определенно один из лучших. Так считал Лоргар (я уже приводил его слова из «Предателя» о том, что Хоруса может одолеть либо Сангвиний, либо Ангрон). Так считал Русс – в «Волчьей погибели» он рассуждает, что, вероятно, в бою с ним могут сравниться только Великий Ангел и Ночной Призрак. Ну а еще у нас есть счет 2-1 (или 3-1, считая Сангвинора) в пользу Сангвиния в бою с Ка’Бандхой, который котируется как если не самый сильный, то как один из сильнейших демонов в принципе.
При этом в Сангвинии действительно живет необузданная ярость, которую, однако, он всегда на 100% контролирует. К сожалению, его дети не столь сильны, и этот генетический дефект серьезно подтачивает Кровавых Ангелов, но сейчас речь не о них. Ярость Сангвиния вполне укладывается в образ библейского Ангела. Потому что история Люцифера наглядно показывает – темная иска живет в каждом существе, даже в Ангеле. Просто некоторые, как Хорус-Люцифер, поддаются этой искре, позволяя ей разгореться до всепоглощающего костра, сжигающего их без остатка. А другие, как Сангвиний-Михаил, укрощают свои инстинкты и остаются до конца преданными своей семье и человечеству.
От Архангела Михаила Сангвиний действительно многое перенял: прекрасноликий воин, первый среди равных, сражающийся с демоном в небесах. Что показательно – с огненным мечом в руке. Напомню, что согласно апокрифическим текстам (той же Книге Еноха) Михаил вооружен именно огненным мечом и именно этим мечом он выбил небесный изумруд из короны Люцифера, низвергнув его в Преисподнюю (а из изумруда пророк Мельхиседек в дальнейшем изготовил Чашу Грааля, но эту же другая история…).
Однако авторы GWвовсе не дублируют всем известную историю (это было бы неинтересно, ведь так?). Поэтому Михаил гибнет в битве с Люцифером, а повергает предателя Бог-Император. В этом контексте некоторые видят Сангвиния не Михаилом, а Иисусом. Ведь, по сути, Великий Ангел тоже умер за грехи своего народа. Ибо аватар любого народа – его правитель. А предательство Хоруса стало возможным именно благодаря «грехам» Императора (я его на данный момент не осуждаю, у нас по этому поводу будет отдельный стрим, но факт остается фактом). И сюда же органично вплетается Сангвинор как воплощение Сангвиния, технически – воскресшего таким образом из мертвых.
Если же говорить о Великом Ангеле вне библейского контекста, можно смело выделить его в ряду примархов. Ведь принято считать, что каждый из сыновей Императора воплощал его отдельную черту или группу черт. Вулкан – гуманизм (можно посмеяться, да, гуманный Император), Ангрон – ярость и гнев, Лоргар – ораторское искусство, Хорус – харизма и лидерство… Продолжая эту аналогию, какие черты Императора воплощал Сангвиний? Не спешите с ответом. На самом деле… похоже, что Великий Ангел воплощал Императора в целом. Но Императора – лишенного груза ответственности за все человечество. Императора – лишенного необходимости делать ужасные вещи ради своего народа. Возможно, Сангвиний – это то, каким Император был в самом начале.
Нельзя не отметить мудрость Великого Ангела и его прозорливость, связанную с будущим людской расы. Искренне веря в мечту отца, он понимал, что война не может длиться вечно и однажды его сынам придется отложить болтеры. Отчасти поэтому каждый Кровавый Ангел по наставлению примарха в перерывах между военными кампаниями практиковался в какой-то мирной профессии. Это могло быть что угодно – кузнечное дело, ремесло стеклодува. Кажется разумным и логичным, что легион воинов за годы нескончаемых битв параллельно овладевает навыками созидательных специальностей, чтобы потом найти себя в мире, где больше не с кем сражаться. Такой легион будет полезен и без оружия в руках.
Но конечно, у этого момента есть еще один важный аспект. Таким образом Кровавые Ангелы сублимировали свой разрушительный потенциал. Вполне вероятно, это помогало им удерживать внутреннюю ярость в рамках волевого контроля. Это концептуально отличает их от Детей Императора, которые тоже на досуге чем только не баловались (особенно после Лаэра). Но для легиона Фулгрима любое искусство всегда становилось самоцелью, а достижение идеала никогда не преследовало практической цели в масштабе. Они просто стремились быть лучшими (по понятным причинам). Но Сангвинию и его воинам не нужно было ничего доказывать, поэтому они хотели быть лучше не для себя, а для мира, который строят.
При этом Сангвиний, как и все примархи, трагичен. Отчасти его трагизм связан с его даром предвидения, который, по всей видимости, ничем не отличался от дара Кёрза. Они оба не видели будущего – лишь отблески вероятностей, которые сбывались только в своей самой жестокой и пугающей ипостаси. Как и Конрада, никто не учил Великого Ангела управлять этим даром. Ночного Призрака предвиденье сломало, но Сангвиний научился жить с ним. Он испытывал те же фаталистичные муки, что и его брат, но терпел их, оставаясь в здравом уме и никому не показывая своей боли. Сангвиний подчинил тьму в своем сердце и Хорус был абсолютно прав – Ангел никогда бы не отступил от своих клятв перед Императором и Человечеством.
То, насколько тяжело приходилось Сангвинию, хорошо прослеживается на примере немногих его сыновей, которые все же унаследовали частицу дара отца. Таких Кровавых Ангелов называли Отрекшимися. Прозревая будущее, они не находили ни утешения ни ответов, только печаль, боль и сомнения. Они были фаталистами и либо сходили с ума, либо погибали, идя на верную смерть. И тут не стоит забывать, как остро Сангвиний переживал гибель каждого из своих воинов. Я уже говорил это и повторю снова – возможно, перед нами единственный примарх, который действительно любил своих сыновей. Возможно даже, что это единственный примарх, который любил человечество так сильно и искренне, как не любил его Император.
Эта любовь и готовность пойти на величайшую жертву хорошо продемонстрирована Меросом и Аратроном. Оба не сомневались, будучи уверены: лучше погибнут они, чем их отец, ведь его жизнь куда ценнее. Сам Сангвиний думал также – что другие жизни, включая жизни его детей и отца, ценнее его собственной. Насколько это по-человечески? Глядя на мир вокруг, я думаю, что на самом деле совсем немногие люди способны на подобное. Как и люди из гримдарка Вархаммера, который в этом смысле едва ли отличим от нашего.
В заключение приведу пару цитат Лоргара, который говорить действительно умеет, зачастую удивительно точно описывая других персонажей этого великолепного эпоса всего парой емких фраз. Обе цитаты из «Предателя» Аарона Дембски-Боудена:
– Сигнус Прайм – твоя игра, Гор. Я занят более важными вещами.
– Более важными вещами? – на безупречном лице Магистра Войны вновь появилось раздражение. – Но Сангвиний…
– Сангвиний будет стоять у врат Вечности со слезами на глазах и ядом в сердце, чего бы вы с Эребом не надеялись добиться на Сигнусе Прайм. Вспомни об этом, когда ваш гамбит там потерпит неудачу. Вспомни, когда встретишься с Ангелом в последний день. Вспомни, что это я сказал тебе, чем все кончится на самом деле.
– Какое дело может быть «более важным», чем Ангел на этом этапе игры?
– Почти любое, – донесся голос Лоргара из холодного воздуха. – Ультрамар. Фулгрим. Жиллиман. Войны, которые мы действительно можем выиграть.
– Взгляни на него. Что ты видишь? Ангела. Ангела. Во вселенной, где, по утверждению Императора, нет богов – в Империуме, где величайшие и мудрейшие представители нашей цивилизации избавились от пут религии –Сангвиний являет собой нечто славное и сверхъестественное, которое не должно существовать. Моему брату известно об этом. Он это чувствует. Он слишком умен, слишком эмоционален, чтобы оно прошло мимо него.
Лоргар опустил голову. Тень капюшона накрывала его лицо до самого подбородка.
– Император, при всех его многочисленных изъянах, хорошо знает своих сыновей. Гор был избран стать Магистром Войны, поскольку он лучший из нас. В Горе все пребывает в гармонии, однако при этом каждая грань доведена до совершенства. Сангвиний такой же. Он затмевает своими добродетелями остальных из нас, ибо кто может сравниться с ним изяществом, милосердием, пониманием людей?
Таким был Великий Ангел. Лучшим примархом. Лучшим отцом. И уж точно он был лучше Хоруса, хотя эта «идеальность» действительно их роднила. Но в отличие от Луперкаля Сангвиний не хотел править, в нем не жила гордость, в нем не было ни капли тщеславия. Он не хотел владеть галактикой. Он хотел подарить ее людям. Как и задумывал его отец. Как и должно было быть. И как будет. Однажды…
P.S. Завершить хочу одной любопытной гипотезой, обнаруженной на просторах Интернета. Внезапно вспомним Люция. Его «вечность» говорит о том, что в принципе погибший человек может «при определенных обстоятельствах» переродиться в другом человеке. А что если Темная ярость Кровавых Ангелов – это неудачные попытки Сангвиния вернуться в наш мир? Ведь воин, которого охватывает это состояние, на краткие мгновения обретает память Великого Ангела. Вполне возможно – всю память, а не только миг смерти, просто это самое яркое и эмоциональное воспоминание, затмевающее все остальное. Эту мысль можно продолжить рассуждением о том, почему Мефистона, пережившего Черную ярость, считают духовным воплощением Сангвиния. Хотя нет, о главном библиарии ордена мы поговорим в другой раз…
P.S.S. Забыл насчет Ваала! Конечно, названия планеты и ее лун взяты не с потолка. Ваал с общесемитского («baʿl») переводится как «владыка». Это слово использовалось как эпитет бога у семитских народов. Предположительно, изначально мог существовать конкретный бог с таким именем. Собственно, Сангвиния на Ваале богом и считали.
Источники:
- «Где ангел не решится сделать шаг» Джеймс Сваллоу;
- «Предатель» Аарон Дембски-Боуден;
- «Красная ярость» Джеймс Сваллоу;
- «Deus Encarmine» Джеймс Сваллоу;
- «Deus Sanguinius» Джейм Сваллоу;
- «Вестник Сангвиния» Энди Смилли;
- «Руиншторм» Дэвид Аннандейл;
- «Забытая Империя» Дэн Абнетт;
- «Белый дворф» 262, 330, 331;
- Кодексы Кровавых Ангелов.
С лоялиста - лайк, с хаосита - коммент, с обоих - подписка;)
Ну и теперь у нас свой телеграм-канал с чатом))