В самом деле, узкий по времени и по воздействию музыкальный документ, сродни второму альбому MC5 или Mardi Gras. Почему-то именно такие мелочи будоражат воображение, как недописанная часть «Тайны Эдвина Друда». С шедеврами всё ясно, загадочно выглядят пустяки...
Дело в том, что главным предшественником феномена Сузи Кватро был аналогичный проект по принципу «три плюс одна». С не меньшим количеством «стандартов» в репертуаре, в которых мало кто распознавал «нафталин» эпохи Эйзенхауэра.
«Шокинг Блу» была принята как родная. Наличие вокалистки, которую никак не спутаешь с продуктом американской школы шоу-бизнеса, избавляло слушателя от комплексов и сомнений в духе «может быть я чего-то не понимаю».
«Я оставлю тебя живою, но ты будешь моею вдовою. Ты – голубка, солнце, сестра» – эти слова Ахматовой очень точно обозначают место и образ Маришки Вереш в памяти поколения. Наблюдать за обожествлением кого бы то ни было всегда любопытно, а выяснение формулы приворотного зелья еще любопытнее.
Всё было фирменным – инструменты, одежда, качество фото, – но едва заметная ампутация в нужных местах идеально адаптировала этот проект сообразно желанию наших людей. К сожалению, именно этот аспект удаленных и недостающих мест, как правило, оставался за рамками разговоров об этой, что называется, домашней группе для всей семьи.
Именно так – первой «кавер-версией», услышанной мною, стало утрированное воспроизведение «йе-йе-йе» из песни Hot Sand матерью одной непутевой соседской девочки, проводившей слишком много времени на пляжах. Гитарные риффы этих ранних вещей одновременно напоминали и «Саббат» и «Троггс».
Подвергать наследие «Шокинг Блу» ревизии и переоценке теперь уже бесполезно. Реакция на него закономерно невелика и никак не похожа на первые импульсы полувековой давности.
Уместнее будет просто напомнить один из по-своему важных эпизодов биографии группы и первого поколения её вольных и невольных слушателей. Среди моих соседей по двору невольных было, пожалуй, больше. Двор был немолодой и консервативный.
То была эпоха сентиментальных песен – главенствовали «О чем плачут гитары» и «Демонический любовник». И фраза Леонида Дербенева про «тот нелегкий час, когда детство уходит от нас» очень цепко фиксирует суть момента, о котором я и хотел бы сказать несколько слов в заключительной части этого выпуска «Бесполезных ископаемых».
Появление «Инкпота» застало меня на летних каникулах. Четвертый, даже третий альбом в дискографии группы – это уже серьезный водораздел между сенсацией и поденщиной. Тем более, когда устаревают имидж и саунд, с помощью которых группа прославилась.
Фото на обложке было по-мещански уютным и узнаваемым. Его охотно переснимали, печатали в цвете, зная, что процесс окупится. По согласию родителей, его ставили в сервант, где оно могло простоять несколько лет.
«Инкпот» сделался более-менее доступен на летних каникулах 1972, не ошеломив новых поклонников, не оттолкнув прежних. К взаимному недовольству раскатчиков и клиентов, пластинка оказалась подозрительно коротка, менее получаса.
На лицах мальчиков и девочек, сидевших на спинке скамьи, царила апатия.
Работал тяжеловесный магнитофон. Экстаз и агония в духе Love Machine, Love Buzz и I'm A Woman отсутствовала в этот ленивый июльский полдень начисто.
С такими лицами дети могли бы прослушивать четвертый диск Velvet Underground, который в ту пору не стал бы слушать никто. Каждая песня звучала эхом конца шестидесятых, отсылая к музыке старших братьев и сестер: «Бёрдз, «Битлз», «Кинкс». Последняя пьеса вскользь пародировала начало Good Times, Bad Times. Хотя понятия «пауэр кордс» в ту пору не существовало, но, в самом деле, было похоже.
Двадцать восемь минут новизны казались бесконечными. На агитплощадке в центре пустынного двора проходила полуденная месса разочарования.
Программу вытягивал женский вокал. Мальчикам хорошо была известна внешность поющей, но в музыке чего-то определенно не хватало.
Совсем еще недавно Маришка была суррогатным фильтром, блокировавшим куда более «фирменную» Шер, но сейчас и этот фильтр линял на глазах, уступая место кому-то, чье время манифестации еще не наступило.
Девочки рассматривали обувь. Посаженные при Хрущеве тополя шумели на уровне чердака, жилой дом незаметно оседал и крошился. Вместе со стариками, наблюдавшими за детьми из прохладного сумрака квартир.
В очередной раз не была обойдена тема «благородного краснокожего», вроде бы безотказная после всемирного успеха Indian Reservation. Правда на сей раз она не оказалась выделена чем-то особенным.
Вероятно, запись была сделана с нестандартного издания, потому что на бобине были две песни, которых я больше нигде не встречал – одна, похожая на Just A Little с первого диска Young Rascals, и совсем скупая баллада I Like You, похожая на пересказ случайному попутчику You’re On My Mind Эрика Бёрдона.
И слишком много кантри, что почти всегда означало некролог или диагноз. Снова Хэнк Вильямс на птичьем языке, снова Tobacco Road Джона Лодермилка.
Лето 1972 стало летом тройных похорон. Фанаты так и не дождались третьей пластинки «Кристи». Такой же куцый Mardi Gras поставил крест на существовании «Криденс». Но у «Шокинг Блу» впереди было еще несколько альбомов, обеспечивших иллюзию стабильности и долголетия верным поклонникам этой загадочной группы.
Загадкой остается и стабильно высокое качество песен, которыми они укомплектованы.
Кое-кто уже прислушивался к «Ти Рекс» и даже к «Зигги Стардасту» в поисках платформы для интеллектуального превосходства. Но дети намного догматичнее студенчества и не способны на быструю смену авторитетов. Вот мы и сидели, слушая магнитофон, великодушно вынесенный из дома нашим дворовым фанатом «Шокинг Блу» номер один.
Как ни странно, человек этот в дальнейшем безболезненно мимикрировал согласно новинкам моды, и перестал вспоминать о кумирах своих пятнадцати лет довольно скоро.
В консервативном шабаше дворовых подростков было нечто такое, что завораживало тогда и завораживает сейчас, когда так просто разобраться с чем угодно.
Как и в том двоекратном «йе-йе-йе», изображенным прозорливой мамашей с откровенностью персонажей Эмиля Золя.
Хотя бы уже то, что никто не сможет ни подтвердить ни опровергнуть этот эпизод нелинейного музыковедения.
👉 Бесполезные Ископаемые Графа Хортицы
